Субботний отрывок

Почему бы не присоединиться к бессрочному флэшмобу от Марики Вайд? (https://author.today/post/914062)

Коротенькая зарисовка из главы романа "Фимбулвинтер. Часы потерянных путей".

***

Скрашивала мои выходные Миланья.

Вдова фермера Стефана, что отправился на тот свет так же глупо, как жил — загрызенный прошлым летом волками в подлеске, где вздумал вздремнуть, будучи изрядно хмельным. Миланья, надо отдать ей должное, погоревала ровно столько, сколько полагалось приличной вдове. А после, руководствуясь прописной истиной – бабий век короток, а уж она прибывала в самом что ни на есть его расцвете, принялась захаживать к холостым мужикам нашего поселка.  Кому пол подметет, кому щей наварит… А что творилось за плотно закрытыми дверями после того, как миски пустели — одни только боги знают.

Миланья ворвалась в мою жизнь стремительная, как ураган. 

- Ну что, Иржик, поди на одном луке сидишь? – засмеялась она с порога, как раз когда я пытался сготовить луковую похлебку. - Совсем отощать решил? Смотри, сляжешь с заворотком кишок, от своего варева!

- Не слягу, — буркнул я, сдирая шелуху, — варево, как варево.

- Ох, простите господин, дуру грешную, - смеясь влетела она в дом, - не разглядела я сходу! Назвала варевом, то, что вы на компост снести собрались – это ж самые, что ни на есть помои! 

Сияя улыбкой, она потрепала меня по щеке. Вдруг на столе возник чугунный горшок с чем-то дымящимся внутри. 

- А-ну, тащи миски! Принесла тебе потрошков с гречей. Пальчики оближешь!

Дом наполнился божественным ароматом вкусной еды, а рот слюной и не у меня одного! Аркан заурчал в углу в надежде вылизать миски. Я уж не помнил, когда в последний раз ел что-то, что можно назвать «вкусным». 

- Спасибо, Миланья. Но ты не должна…

- Должна, не должна, - отмахнулась она, усаживаясь на лавку. - Мне не сложно. А тебе полезно. – Она игриво повела плечом и выложила на столешницу то, чем щедро нагладила её природа. 

Глубокий вырез блузки демонстрировал большую загоревшую грудь. Меланья хохотала, глядя как я ем, а я смотрел на её грудь, которая призывно колыхалась от смеха. 

- Ну, посмотри же на себя! Как отощал! Кожа да кости остались, - говорила , взъерошивая мне волосы над тарелкой, - но не переживай, уж я тебя откормлю, мой… - запнулась она, - буду звать тебя Зяблик! Ты ж и впрямь на зяблика похож! Зяблик-Иржик! Такой смешнючий! 

Миланья заливалась смехом, её грудь трепетала, в моем паху делалось тесно.

Она была яркой, как солнце Мессариона – последнего месяца на закате лета. Старше меня в два раза. Смех звенел, искристый и добрый, как капли теплого дождя, попавшие в паутинку. От нее бросало в жар, заливало щёки краской. Её платья - всегда цветастые как ромашковое поле, не скрывали красивых ног. Она приносила с собой запах пирогов, сладких духов и здоровой, какой-то первородной женственности. 

Наши вечера раз за разом превращались в страстные, потные игры, не лишенные сладострастия. Она первой познакомила меня с женским телом, учила обращению с ним. Миланья виртуозно владела ремеслом кухарки и любовницы. Для нее эти встречи были просто забавой, легким ветерком в беззаботной жизни. Без обещаний и клятв. Для меня - незнакомой, сбивающей с толку алхимией тел, где прикосновения смешивались с запахами, шепот оборачивался стоном, гул крови - волнами удовольствия.

Но самое главное, благодаря Мелании я узнал, что жизнь, при всей своей жестокости, все же может быть щедра на мелкие, грешные утешения. И я, ее Зяблик, остался ей за это безмерно благодарен.