заметка

«Привет, Ману, как тебя изменили аномалии? Зубы отрастил, когти… и как ты изменился?» — сказал Евангелий.

«Хм…» — усмехнулся я и сказал: «Вижу, тебя припахали местные начальники. Как тут дела? Как ты выживал эти месяцы после катастрофы, когда аномальные разрывы реальности обрушились на планету?»

Евангелий тяжело вздохнул, его глаза, обычно полные света целителя, теперь потускнели. «Выживал, Ману… Как мог. Каждый день — борьба. Аномалии не щадят никого. Приходилось прятаться, использовать свои… способности, чтобы помогать тем, кто ещё мог бороться. Но сил не всегда хватало. Многие погибли.Хорошо я могу лечить и делать артефакты так что меня берегут,но иногда хожу на вылазки в разломы». Он посмотрел на меня, на мои изменившиеся черты, на когти, которые я старался держать спрятанными. «А ты… Ты сильно изменился. Я почти тебя не узнал. Эти мутации… Ты как?»

«Перестройка в результате избытка темного пси», — ответил я, чувствуя, как внутри всё бурлит. «Аномалии подарили мне… эту силу. Но и забрали кое-что. Теперь я другой. Не знаю, хорошо это или плохо. Главное, что я жив. И что нашёл тебя, Евангелий».

«Я рад, что ты жив, брат», — прошептал он, и в его голосе прозвучала прежняя тёплая нотка. «Пусть мы и изменились, но мы остались собой.

«Но проблем хватает, Ману», — продолжил Евангелий, его лицо снова омрачилось. «Военные нас ненавидят. Они считают нас угрозой, непредсказуемой силой, которую нужно либо подчинить, либо уничтожить. А правительство… Оно в руках у НИИ-99, научно-исследовательского института, который контролирует большинство пробуждённых, запертых в их лабораториях. Они проводят над нами опыты, хотят понять наши способности, возможно, использовать нас в своих целях. А мы хотим свободы, хотим сами решать свою судьбу.Оружия не хватает сам понимаешь в нашей стране сложно такое достать было поэтому и высокие потери.».

«Нам нужно учиться противостоять им, друг.Нужно развивать силу своих атрибутов души», — я почувствовал, как внутри меня зарождается решимость. «У нас есть сила, которой нет у них. Мы можем объединиться, стать сильнее. Мы — следующая ступень эволюции, а не подопытные кролики. Мы будем защищать тех, кто слабее, помогать им выживать. И однажды мы заставим их считаться с нами. Заставим признать наше право на существование».

«Аномалии, Евангелий… Это не просто разломы, — Я понизил голос, словно боясь, что меня услышат. — Это порталы. Порталы в такие места, что даже самый смелый кошмар покажется детской сказкой. Я видел… тварей, что выходили оттуда. Существа из чистой тьмы, с множеством щупалец, глаз, зубов… Они пожирали всё на своём пути, оставляя лишь пустоту. Некоторые из них были так быстры, что я едва успевал реагировать, другие — огромны, сотрясали землю самим своим присутствием».

«А ещё, — он поморщился, вспоминая, — из-за этих разрывов обычные вещи вокруг нас тоже меняются. Животные, что раньше были безобидными, теперь превратились в чудовищ. Птицы с острыми, как бритва, клювами, стаи волков, чьи глаза горят красным огнём, и шерсть их будто отливает металлом. Растения тоже… Некоторые стали хищными, другие — ядовитыми. Этот мир больше не наш, Ману. Это их мир теперь».

«Я видел это. Город… он стал чужим. Недавно я наблюдал, как здание просто… изогнулось, будто было сделано из резины. А деревья росли неестественно быстро, перевиваясь друг с другом, создавая живые, движущиеся стены. Вода в реке текла вверх, а камни парили в воздухе. Законы физики, которые мы знали, там перестают работать, — я поделился своими наблюдениями, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Это жутко, Евангелий».

«Страшно, но это наша реальность теперь, — Евангелий кивнул. — И мы должны научиться жить в ней. Твоя пробудившаяся сила, мои целительные способности… Мы должны использовать их. Вместе. Нам нужно тренироваться, учиться контролировать изменения, которые произошли с нами. Только так мы сможем выжить и, возможно, однажды вернуть себе наш мир».

«Мы не просто выживаем, Ману, мы адаптируемся. Каждая вылазка за ресурсами — это испытание. Не только аномалии и мутировавшие твари представляют опасность. Есть и другие пробуждённые, те, кого разрыв реальности не затронул так же сильно, как меня. Они не видят во мне брата, видя лишь монстра. Они нападают, пытаются отнять добычу, или просто потому, что боятся того, чего не понимают».

«Они смотрят на твои когти, на изменившиеся черты, Ману, и видят не силу, а угрозу. В их глазах ты — лишь продукт аномалий, существо, которое может стать ещё опаснее. Слухи распространяются быстро. Говорят о пробуждённых, которые потеряли человеческий облик, стали одержимы своей новой силой. Это нас разделяет, брат. Страх перед неизвестным сильнее, чем жажда объединения».

«Они называют нас "изменёнными". И сами стараются не меняться. Держаться за старую жизнь, за прежний облик, как за спасательный круг. Но мир изменился, и мы должны были измениться вместе с ним. Если они не хотят принимать это, то будут отброшены назад. Мы, те, кто прошёл через горнило аномалий, — будущее. Не все это понимают. Некоторые до сих пор надеются, что всё вернётся на круги своя».

«Мы тоже опасаемся их. Опасаемся их страха. Их попыток "очистить" мир от нас, "неправильных" пробуждённых. Военные, НИИ-99, они лишь верхушка айсберга. Настоящая опасность — это те, кто когда-то был нам другом, кто теперь смотрит на нас с отвращением и ужасом. Они хотят жить в старом мире, а мы вынуждены строить новый. И этот новый мир не всегда принимает тех, кто выглядит иначе, даже если они обладают силой, способной этот мир защитить».

Евангелий, видя мою усталость и, вероятно, внутреннюю борьбу, достал из потрепанной сумки знакомую красную банку. «Вот, брат, — сказал он, протягивая ее мне. — Помнишь, как мы любили их до всего этого? Этот вкус… он всё ещё здесь». Мои пальцы, теперь острые и более крепкие, с трудом ухватились за прохладный металл. Это был простой жест, но он значил для меня больше, чем любая речь. Раньше это был просто энергетик, а теперь – якорь, связывающий меня с прошлым, с тем, кем я был до того, как аномалии переписали мою ДНК.

Я сделал большой глоток. Сладкая, химическая горечь разлилась по горлу, принося с собой кратковременное, но ощутимое облегчение. Это было похоже на короткое замыкание в потоке постоянного напряжения, который теперь стал моей жизнью. Внутри меня что-то затихло, приглушенное этой привычной дозой стимуляторов. Глаза Евангелия следили за мной с теплотой, которая, кажется, аномалии не смогли отнять.