Я новичок в писательстве. Нужна помощь и критика первой главы моей книги!

Всем привет. Я новичок в писательстве! По этому хочу узнать вашу критику по поводу моих начинаний. У меня уже готовы 10 глав, но готовности их показать у меня нет без критики первой главы... 

Глава 1. Пустые разговоры

Ветер медленно разгонял тучи в небе, давая солнцу возможность осветить своими печальными лучами место недавней битвы. По огромному, истоптанному и красному от крови полю горами лежали тела убитых солдат двух армий, что были вынуждены сталкиваться волнами между собой из-за распрей между их государствами и расовыми различиями. Рядом с кучами мертвецов уже догорали разрушенные простые оборонительные сооружения, что служили людям в попытке остановить наглое нападение эльфийского государства Эльдории на территорию Империи.

Но вот в одной из куч тел лошадей, эльфов и людей показалось шевеление. Трупы начали двигаться и падать, расчищая дорогу человеку, что тянулся всей своей душой к свету солнца. Кое-как выбравшись из трупной кучи, солдат великой армии скидывает со своей головы сферический шлем, чьё забрало повторяло человеческие очертания. Его лёгкие наполняются отвратным от вони воздухом облегчения, а солнце целует его в глаза. Медленно ступая вперёд, безымянный воин аккуратно наступает на лежащих братьев и ушастых врагов, что уже никогда не поднимут свои мечи. Не успев толком спуститься, в голову имперца со свистом вонзается стрела, выпущенная откуда-то со стороны. Даже не осознав свою смерть, человек просто плюхнулся обратно в кучу, вновь став её частью.

— ТОВАРИЩ КОМЕС ЛЮЦИЙ, МЫ НЕ МОЖЕМ БОЛЬШЕ ТАК ПРОСТО ТЕРЯТЬ НАШИХ ВОИНОВ! ЭЛЬФИЙСКИЕ МАГИ НАС ПРОСТО ПЕРЕМАЛЫВАЮТ, ЗАСТАВЛЯЯ ПОСТОЯННО ОТСТУПАТЬ!

В одной из палаток временного офицерского штаба Империи раздавались жаркие крики и споры из-за недавнего проигранного сражения, что унесло два легиона регулярной армии. За большим столом, на котором располагались карты и письма с приказами, виднелись и небольшие фигурки, обозначающие армии двух воюющих сторон.

— Я вас прекрасно слышу, тысячник Аврелий... Не нужно кричать... От вас обоих у меня уже голова болит. Я ценю, что вы лично переживаете за свою армию и приехали просить помощи, но поймите меня тоже: я не смогу помочь лично вам... Вам нужно просить о выделении дополнительных резервов у вашего соседнего тысячника...

Большой мускулистый мужчина, что сидел во главе стола на складном стуле и держался за висок двумя пальцами, медленно и тихо говорил в сторону кричащего тысячника. Его доспехи выглядели богаче и выделялись среди всех присутствующих. Его кольчуга с позолоченными пластинами на плечах и спине говорила о высоком статусе сидящего. Также его панцирь выделялся золотистым рельефом мышц, на которых были написаны защитные руны. Его сагум лазурного цвета с широкой полосой пурпура, являющийся знаком высочайшего доверия императора, был прикреплён к тёмно-серому толстому халату и висел за спиной, касаясь пола, чтобы не мешать рукам. Помимо статуса в одежде, на его руках, в местах, что не могли скрыть наручи, виднелись различные шрамы, говорящие о боевом опыте сидящего, а седина в чёрных волосах говорила уже о его возрасте. Напротив же стояли четверо тысячников, одетые в лазурно-синие сагумы и широкие военные пояса, что были символом чести для любого имперского воина.

— КАК Я МОГУ ПРОСИТЬ ПОМОЩИ, ЕСЛИ ОН ИГНОРИРУЕТ МЕНЯ!

— ХВАТИТ КЛЕВЕТАТЬ В МОЮ СТОРОНУ, АВРЕЛИЙ!

— ЕСЛИ БЫ ЭТО БЫЛА КЛЕВЕТА, МАРКУС, Я БЫ НЕ СТОЯЛ И НЕ КРИЧАЛ ТУТ ЧТО ЕСТЬ МОЧИ! Я ЛИЧНО ПИСАЛ ТЕБЕ СЕМЬ ПИСЕМ О ПОМОЩИ И ЛИЧНО ПОСЫЛАЛ ГОНЦОВ К ТЕБЕ, НО ТЫ ПРОИГНОРИРОВАЛ МЕНЯ, И ТЕПЕРЬ ПОЛОВИНА МОЕГО И ВЕСЬ ЛЕГИОН АБРИСТОКАСА БЫЛИ УНИЧТОЖЕНЫ! А ВСЁ ПОТОМУ, ЧТО ТЫ НЕ ПОЗАБОТИЛСЯ ПОМОЧЬ НАМ ПРИКРЫТЬ ТЫЛЫ!

— ЕСЛИ БЫ Я ОТПРАВИЛ ВАМ СВОЙ ЛЕГИОН, ТО ВСЯ НАША СТОРОНА ПОНЕСЛА БЫ ПОТЕРИ, А ТАК Я СНИЗИЛ УРОН, СОХРАНИВ ВАЖНЫЕ ТОЧКИ!

— ДА ТЫ СИДИШЬ НА ОДНОМ МЕСТЕ В ЭТОЙ ИЗМОЖДЁННОЙ ДЕРЕВНЕ НА ГРАНИЦЕ И НОСУ ОТТУДА НЕ ВЫСОВЫВАЕШЬ, ПОСТОЯННО ГОВОРЯ, ЧТО ЭТО «стратегически важная точка», КОГДА ВРАГ ТУДА ДАЖЕ НЕ ЛЕЗЕТ!

— ТЫ НЕ ПРАВ! ЭТА ДЕРЕВНЯ ВАЖНА, ЧЕРЕЗ НЕЁ МОЖНО ПРОЛОЖИТЬ ПУТЬ СНАБЖЕНИЯ ДЛЯ СЛЕДУЮЩЕГО ШАГА, КОГДА МЫ ОТОДВИНЕМ ФРОНТ!

— НО ФРОНТ ИДЁТ НА НАС, А НЕ ОТ НАС, А ТЫ ЭТО ПОНЯТЬ НЕ МОЖЕШЬ! НАМ НУЖНО ЗАДЕРЖАТЬ ВРАГА И ПЕРЕГРУППИРОВАТЬСЯ, А НЕ СИДЕТЬ И ГРЕЗИТЬ БУДУЩЕЙ ПОБЕДОЙ!

Внезапно по столу раздаётся громкий и тяжёлый хлопок, что завершает спор между офицерами. Недовольный положением дел Люций всё так же в спокойной манере проговаривает:

— Вы настолько громко рвёте свои глотки, что мне уже начинает казаться, шпионы нашего врага будут слышать нас за дальний шаг отсюда... Прошу вас успокоиться, иначе я буду вынужден высечь вас обоих.

Слова вышестоящего по званию заставляют одуматься офицеров, и те молча присаживаются на свои стулья, усердно стараясь подавить гнев по отношению друг к другу. Люций осмотрел своих подчинённых своими уставшими серыми глазами. По правую руку от него расположились Аврелий и Абристокас, а по левую же сидели Маркус с Антонио, создавая тем самым стороны конфликта. Аврелий — беловолосый, молодой и дерзкий воин, что своими достижениями быстро поднялся по карьерной лестнице до тысячника и остановился в развитии. Абристокас же был старым воякой, чья тактика была простой и понятной каждому воину в его подчинении: «Если не получилось с наскока — замани их в свой капкан». Маркус с Антонио же были не приверженцами крупных атак. Вместе выйдя из одного легиона, они в совершенстве освоили оборонительные сооружения и стратегии, заставляя противника вести войну на истощение.

— Товарищи... Не будем забывать, что мы на одной стороне... Не уподобляйтесь нашим ушастым врагам, чьи манерные острые языки обрываются на первой же дуэли между своими братьями. Мы сильны, и сила наша — это армия! Касаемо вашей проблемы, Аврелий и Абристокас, я уже написал комесу Танцыю, чтоб тот выделил нам своего пятисотника с пятью сигнифер-мистиками, и в скором времени они прибудут под знамя Аврелия. Абристокас, твоя же задача будет отойти назад со своими остатками легиона и набрать рекрутов, либо напиши местным атаманам на границе, думаю, они смогут помочь тебе. Маркус, я ценю твои старания заложить фундамент для нашего будущего наступления, но в данный момент ты тратишь много ресурсов впустую, поэтому разрушь деревню и крепость, которую ты построил, и переходи под командование комеса Танция. Антонио, твоя задача проста: пока Абристокаса не будет, ты поможешь закрыть пробелы у Аврелия... Всем всё понятно?

Тысячники:

— Так точно, славься, Империя!

Выйдя на улицу, Аврелий и Абристокас двигались к своим подчинённым под постоянное недовольное бурчание со стороны недовольной пепельной головы.

— Да как так-то, мало того что нам с тобой не помогли вначале, теперь терпеть одного из них у себя под боком? Комес издевается, что ли?

Абристокас молча проводил рукой по своей лысине, пальцами касаясь огромного шрама на затылке, и спокойно отвечал своему боевому товарищу, который уже больше походил на пороховую бочку с недовольством.

— Аврелий, пойми правильно, комес тоже в своём роде прав. Ты же не знаешь, что происходило на территории Маркуса и Антония, пока нас перемалывали в труху.

— Вот именно, перемалывали, уничтожали и гоняли как собак по полю, пока эти два идиота сидели за стенами! Бл...

— Не выражайся!

— ...Чёрт... Я хотел сказать «чёрт»... Короче, ты меня понял!

— Да, Аврелий, я понял тебя ещё тогда, когда мы ехали в лагерь... Но думаю, что работа с Антонио пойдёт тебе на пользу... Ты сможешь посмотреть воочию, как можно сражаться по-другому.

— Сидя за стенами и отстреливаясь, как трус? Нет уж, я быстрее выскочу за ворота и пойду на противника, чем буду просиживать штаны.

Спустя время двое солдат подошли к стойлам, где стояли их примипилы, ожидающие своих начальников. Подведя ближе и усевшись на лошадей, Аврелий и Абристокас попрощались друг с другом и направились в свои расположения войск. По дороге, выложенной из каменных кирпичей, к Аврелию подъезжает его примипил Сигмунт. Он несильно отличался внешне от своего начальника, лишь носил шлем без гребня. А по возрасту обходил своего подопечного на два десятка. Его седые волосы и морщины говорили о тяжёлой жизни примипила, что являет собой опору для своего командира.

— Товарищ тысячник Аврелий...

— Прошу, Сигмунт, не обращайся ко мне так, когда рядом никого нет, ибо из-за этого у меня просыпается стыд.

— Хорошо, товарищ Аврелий... Как прошло собрание?

— Плохо... С одной стороны плохо, но с другой — хорошо. Абристокас уезжает

и оставляет меня один на один с Антонио... Этот рыжеволосый мудак мне всю кровь будет сворачивать... Так и вижу, как только этот фанатик высоких стен придёт в моё расположение, он будет возмущаться плохим обустройством лагеря...

— Может, тогда прислушаться к его словам?

— Нам некогда заниматься удобствами, мы воюем, и страшно воюем, раз вынуждены постоянно отступать... Стены, может, и спасут от стрел и копий, но вот от залётного эльдорского мага нет... Строя высокие стены, ты буквально делаешь из себя стоящую мишень...

— Лучше бегать и уворачиваться, чем стоять и терпеть?

— Да, именно так! Я взял эту тактику у темников и атаманов с границы, на которой я воевал до этого... Хорошие ребята, аж грустно осознавать, что уже не получится так просто зайти в их палату и выпить с ними...

— Печально это слышать, но в чём хорошая новость?

— Комес позаботился о наших потерях и выделит нам одного пятисотника с пятью магами... Но я переживаю, что они будут проблемные.

— Да, я тоже слышал, что с магами лучше дел не иметь... Помню, когда на вашем месте был другой тысячник Патриций (светлая память ему), он окружил себя одними лишь магами... По итогу сгинул где-то в лесах... Поговаривают, что это так сработало проклятье магов, но я думаю, это всё бредни простых солдат, и так сложилась судьба этого человека.

— Скажи, а ты много тысячников повидал на моём месте?

— Троих уж точно, товарищ Аврелий.

— А почему ты не занял место, раз оно освободилось?

— Я простой солдат, который служит верой и правдой своему тысячнику. Я готов поднять солдат в атаку, но не могу думать, как вы, сразу на несколько фронтов. Моя стезя — это мой меч и моя вера, да и стар я уже для тысячника.

— Хах, хорошо сказал... Но раз ты уже немолодой, почему на пенсию не уйдёшь? Ты же вроде уже давно получил свой надел земли?

— Не хочу... Да и землю я оставлю для сына... Ему нужно же где-то становиться политиком.

— Твоего же сына звали Жентил?

— Зентил, товарищ Аврелий. Он хочет стать советником и помогать народу.

— Благое дело и намерения. Передай ему в следующем письме, что я верю в его начинания.

— Благодарю за щедрые слова, обязательно передам.

Целый день Аврелий и Сигмунт добирались до своего лагеря, прибывая к нему уже под вечер. Подъезжая ближе к массивным деревянным воротам, что уже открывались перед ними, можно было видеть следы попыток штурмовать это укрепление. Там и тут торчали стрелы и виднелись тёмные следы от огненных снарядов магов противника. Сверху над частоколом стояли часовые с луками, сопровождающие двоицу взглядами. Въезжая в главный лагерь, лёгкие Аврелия наполнялись знакомым запахом кизяка и варёной пшеницы. Солдаты уже заканчивали свои обязанности по лагерю и готовились ко сну. Как только ворота за тысячником закрылись, он спрыгивает с коня и идёт по главному кварталу, минуя палатки центурий и солдат в них. Не успев далеко отойти, Аврелия уже встречает пятисотник Чингар. Хоть он и был высокого статуса среди армии Аврелия, он не любил выделяться и часто носил стандартные доспехи в виде кольчуги со стальными пластинами, лишь панцирь серебряного отлива и тёмно-серый сагум выделяли его от других на поле боя, за что и ценил Аврелий этого человека.

— Добро пожаловать в лагерь, товарищ тысячник Аврелий.

— Спасибо, Чингар. Что случилось, пока меня не было?

— Небольшие проблемы с отрядом длинноухих. Пытаются узнать, где наши слабые точки, и пока изучают нашу оборону.

— Собери завтра своих центурионов и узнай, где находятся эти точки, быстрее них, и закрой эти проблемные места. Также жди скорого пополнения: к нам были направлены резервы от комеса Танция.

— Радостные новости вы принесли, товарищ тысячник.

— Не сильно радуйся, ибо теперь рядом с нами будет сражаться легион Антония.

Пятисотник покачал головой, продолжая следовать за Аврелием.

— Думаю, мы справимся, и это не сильно помешает нашим планам.

— Я тоже так думаю, Чингар... Тоже так думаю... Ладно, иди отдыхать и утром отправь мне одного из десятников, которым больше всего доверяешь.

— Так точно, доброй ночи.

Аврелий покидает своего подчинённого, двигаясь к центральному строению в лагере — Праториуму, являющему собой разборную башню-терем на мощном фундаменте из щитов и платформ. Снизу же под

башней расположились знамённые палатки и святилища. Перед Праториумом стоял плац для смотров, над которым возвышался столб с аквилой — одноглавым орлом, который держал в правой лапе колос, а в левой — короткий кинжал. Чуть ниже аквилы был расположен бунчук, являющий собой символ власти Аврелия. Проходя к лестнице Праториума, тысячника покидает его верный друг Сигмунт и отправляется в свою палатку, что стояла чуть левее, на углу одного из центуриев. Забравшись наверх, Аврелий скидывает с себя доспехи, вешая их на стойку рядом с кроватью, после, расстегнув пояс, аккуратно со всем почтением ложит его на отдельное место, после чего, скинув с себя халат, вешает его на стул рядом с письменным столом, туда же он ставит свои высокие сапоги из кожи, оставаясь в одном кафтане, рубахе и штанах. Отойдя чуть в угол, он подходит к тяжёлой небольшой печке, что являла собой небольшой мано-кристалл, закреплённый в центре каменного магического круга. Положив руку на камень, Аврелий вспоминает тепло и свет от костров, что расположены под ним, и камень в его руке начинает греться, загораясь внутри красным свечением. По факту это был магический вард — специальное устройство для артиллерийских атак магов, но Аврелий начал использовать его как печку, что грела его по ночам, за неимением магов у себя в легионе. Закончив с обогревом комнаты, тысячник ложится спать, ведь завтра у него будет тяжёлый день.

Ранним утром Аврелий стоял возле умывален, протирая своё лицо, самым первым из проснувшихся солдат. Он любил вставать поутру и смотреть, как мирно живут его подчинённые, мечтая при этом о своих владениях, но в то же время понимая свою важность и долг перед родиной, из-за чего часто отказывался от пенсии. «Даже старость не может остановить такого, как я, и пока я могу держать меч, я буду служить своей родине верой и правдой» — такой девиз постоянно твердил себе тысячник, часто поглядывая на своего пожилого друга Сигмунта, ибо среди всех легионеров Аврелия он был рекордсменом по старости и опыту среди других. Закончив с водными процедурами, Аврелий, как обычно, отправился на стены, чтоб лично осмотреть окружающую их территорию. Поднявшись на северную стену, чьи ворота были украшены головами волков и знамёнами с орлом, тысячник увидел спящего часового, что, оперевшись о частокол, мирно смотрел сновидения. Улыбнувшись от его беззаботности, рядового Аврелий, подобно кошке, подкрался к нему и быстрым движением руки вытягивает свой кинжал из пояса и подрезает подбородок спящего, оставляя на нём небольшую царапину, после чего резко зажимает его рот и приставляет кинжал к горлу, от чего резко проснувшийся солдат не успевает даже крикнуть, смотря напуганными глазами на подошедшего тысячника, чьё лицо уже выражало всю строгость и опасность.

— Видишь, что бывает, когда спишь на посту? Вот представь... Ты сейчас полностью в моей власти... Пока ты спал, враги пробрались через стену и, убив тебя, начали поджигать палатки, вырезая каждого из проснувшихся. Да, тебе будет проще, ибо ты умер быстро и не мучительно, но вот твои братья будут либо сожжены, либо заколоты в неравном бою... Ты понял, к чему я клоню?

Солдат аккуратно и медленно начал махать головой вперёд, выражая понимание и испуг.

— Хорошо... Это последний раз, если увижу, то ты будешь наказан...

Аврелий отходит от бедного часового, вытирая свой кинжал о частокол перед собой, после переводя внимание на подорвавшегося часового, что выпрямился и встал по стойке ровно сбоку от тысячника.

— Как звать тебя?

— Милес Тибон, товарищ тысячник Аврелий!

— Чего спишь-то на посту, Тибон? Раз только попал сюда, должен уже начинать привыкать к местным распорядкам.

— Прошу простить меня, просто не смог...

— Я тебя не спрашиваю, смог ты или нет, я спрашиваю причину... Я прощу тебя и не буду наказывать, если ты скажешь правду... Продолжишь юлить — я заставлю твоего центуриона тебя высечь.

Солдат замешкался. По нему было видно, что он не хотел говорить реальную причину перед своим тысячником, но в то же время он понимал всю тяжесть своего греха и должен был рассказать. Аврелий, видя всё это, понимал, что, скорее всего, молодого милеса развели более старые солдаты, которые не хотели вступать в караул. Он давно слышал, что в его армии есть небольшие проблемы с дедовщиной, но не думал, что всё будет настолько плохо.

— Кто тебя должен был заменить?

— Милес Тарол...

— Хорошо, Тибон, я ценю твою верность своим братьям по оружию, но пойми меня правильно: моя святая задача — чтоб наш механизм работал, но когда возникают проблемы, я не всегда могу их контролировать, отдавая их вам на самоуправление... Если ты не справляешься с давлением от других, обратись к своему десятнику, ты меня понял?

— Да, товарищ тысячник Аврелий...

— Теперь оставь тут свой лук и бегом за твоим центурионом.

— Есть...

Обеспокоенный солдат начал быстро и нервно снимать лук с плеч, чуть не поломав его, после чего, аккуратно поставив его возле бочки со стрелами, он бегом отправился в лагерь. Аврелий, молча взяв лук и повесив его на спину, молча стал прогуливаться по стене, осматриваясь и вспоминая, как он стоял в таких же караулах и как его высекали плетью за провалы и неповиновения. Все эти воспоминания отходили в нём теплом прошлых дней, напоминая ему о том, что этот путь он шёл не зря. Идя дальше по стенам квадратного лагеря, Аврелий оказывается на западных воротах для лошадей и похода по воду. Стоящий часовой поприветствовал своего тысячника, после чего, по приказу Аврелия, направился на северную стену, оставив его в одиночестве. Аврелий размышлял о своих солдатах и своих обязанностях перед ними как лидера.

Он должен вести их в бой, а не отступать от эльфийской армии. Но что делать, если он не может побороть врага? Уходить в оборону и ждать, когда на их голову прилетит метеорит от эльфийского мага? Нет... Нужно действовать. Но как победить, при этом сохранив большую часть армии? Маги... Эти маги, они везде и всюду... Каждый из них равен по силе целому войску в сто человек... Вот бы было так, чтоб их не было... Все в мире решали бы проблемы не магией, а простым щитом и мечом... Нет, этот мир был бы точно таким же, как и тот, в котором живёт Аврелий. Видимо, его судьба живого — постоянно искать себе врага и силу, с помощью которой этого врага можно победить. Двигаясь дальше по кругу, его догоняет подорвавшийся центурион, что тяжело дышал и пытался прийти в норму. По нему было видно, что он не ожидал такого раннего подъёма и вызова начальства. Поправив свой доспех, он встаёт по стойке смирно и приветствует Аврелия.

— Славься, Империя, я приветствую вас, тысячник Аврелий!

— Хорошо, что ты пришёл, центурион Сигир. До меня дошли слухи, что у солдат в твоём подчинении началась дедовщина... Как ты можешь объяснить данные события?

— Все слухи будут проверены, и если они правдивы...

— Не «если»... Не «если», а правдивы... Сегодня твой боец спит на стене из-за поздней смены караула, а завтра наш лагерь горит... Ты понимаешь, что это значит?

— Да, товарищ тысячник Аврелий, я понимаю.

— Найди виновного, скорее всего, это милес Тарол, и займись его перевоспитанием на построении... Если это повторится, уже твоим перевоспитанием займусь я, ты понял меня?

— Так точно, товарищ тысячник Аврелий.

— Хорошо, а теперь иди досыпать своё время, и да, милеса, что прибежал будить тебя, не трогай, он уже своё получил.

Центурион молча кивнул и быстро направился в своё расположение, по его широкой спине была видна нервозность и злость к своим подчинённым, что так сильно подставили своего начальника. Продолжив свой обход, Аврелий оказался уже на южных воротах, которые служили для вывоза мусора, больных и павших воинов. Основная тактика нападения эльфов — это «бей-беги». Не спорю, она крайне эффективна против превышающей в количестве и ресурсах армии, но недавнее сражение было невероятно странным... Вместо быстрых и коротких атак эльдорцы начали безостановочный натиск, заставив нас отойти назад, при этом зажимая с другой стороны и уничтожая нас магией и собранными рабскими легионами... Легион рабов... Где они только сумели его найти, и почему наша разведка молчала о нём... Неужели верхушка посчитала наше направление бесполезным и даже не удостоилась оповестить нас о возможных трудностях? Уходя всё больше в мысли, тысячник оказывается уже на восточных воротах, так называемых солнечных, что чаще всего были запечатаны и служили для встречи высокопоставленных чинов. Спускаясь со стен, Аврелий направился в Праториум, где, отобедав, начал готовиться к утреннему построению.