Немного нейросетевой сатиры, кусок главы

Ничего руками не правил, есть огрехи:

Чуть ранее, в другом зале заведения, совершенно тихом, интимном, наполненном дымом благовоний, мерцали сотни восковых свечей. Их пламя подрагивало, создавая хаотичные блики на стенах, покрытых голографическими фресками с изображением древних ритуалов. Воздух был тяжёлым, сырым, в нём присутствовали: смесь ладана, старого воска и сладковатого запаха крови, ещё не пролитой, но уже витавшей в качестве симуляции. Где-то в углу тихо шипела лампа, и этот звук смешивался с потрескиванием свечей и далёким гулом вентиляции. Под массивной проекцией козла с витыми рогами стоял жертвенник из металла, покрытый светящимися символами — они пульсировали слабым сине-зелёным светом.

Голографический козёл был почти трёх метров в высоту. Его шерсть переливалась тёмно-багровым, а глаза горели алым. Глаза двигались, следуя за каждым движением Маркуса Вейна. Время от времени проекция сбоила: копыта дрожали, рога начинали вращаться в разные стороны, а из пасти вырывался сухой, прерывистый хрип — запись древнего заклинания, зацикленная на коротком фрагменте. Иногда козёл дёргал головой, и тени на стенах метались, становились резкими и острыми. Круги пентаграмм крутились на полу, пульсируя в такт дыханию козла…

К жертвеннику была привязана девушка. Она даже не помнила своего имени — её чип стёр его, как только начался ритуал, оставив лишь номер и смутные образы: запах сырости низовья, холодный бетон, чьи-то руки, тащащие её в лифт…

Она лежала на жертвеннике, на холодном металле. Её запястья и лодыжки стягивали жёсткие полимерные ремни и металлические зажимы, усиленные стальными нитями. Кожа под ремнями покраснела. На ней был наряд коровы: бионические протезы на ногах имели копыта вместо пальцев, из головы торчали рога, на ошейнике висел колокольчик. При каждом её всхлипе или дрожи колокольчик издавал тонкий, жалобный звон, который терялся в гуле плохо настроенных систем арендного храма…

Из грудных имплантов торчали шланги. Вязкая белая жидкость сочилась из них не равномерно, а толчками, в такт её всхлипам — насосы внутри имплантов включались бесконтрольно, выдавливая «молоко» на рёбра, на живот, на алтарь. Оно пахло синтетической ванилью — приторной, химической, — но под этим запахом угадывался другой: запах её собственного пота, страха. Жидкость стекала вниз, затекая под стягивающие её ремни, смешиваясь с сукровицей на запястьях, собираясь в мутные лужицы на полу.

Девушка плакала. Простой кляп во рту был лишь куском ткани, а не высокотехнологичным устройством — наверняка такое унижение было частью ритуала. На её плече мигал крошечный дисплей:

[СТАТУС: АКТИВЕН]

[ЗАДАЧА: ЖЕРТВА]

[ПРОТОКОЛ: ХРАМОВЫЙ РИТУАЛ НЕЧИСТОМУ № 457/Б]

[ОПЛАТА: НЕ ПРОВЕДЕНА (ИСПОЛЬЗУЕТСЯ АКТИВИСТКА-ВОЛОНТЁР)]

[ПРОВЕДЕНИЕ ТАЙНОГО МЕРОПРИЯТИЯ ПОДТВЕРЖДЕНО ДИРЕКЦИЕЙ, СОГЛАСОВАНО]

[ОБРАТНЫЙ НАЛОГ НА ДОБАВЛЕННУЮ СТОИМОСТЬ 5 % (ЦЕРКОВНЫЙ ВЫЧЕТ)]

[УСЛУГА: СМЕРТЬ ЖЕРТВЫ ДЛЯ ТАЙНОГО КУЛЬТА. РЕГИСТРАЦИОННЫЙ № 666547-089К]

Она слышала их голоса. Двое мужчин — один в золотом халате, другой в белом балахоне — стояли рядом и говорили о ней так, будто её не было. Она не понимала половины слов, но чувствовала, что её жизнь вот-вот прервётся.

— Кровь на алтарь. — Сказал Маркус Вейн занося над девушкой ритуальный кинжал, и она вздрогнула, отчего колокольчик на её шее жалобно звякнул. Ей хотелось закричать, но кляп во рту был слишком плотным, из горла вырывался только тихий, сдавленный хрип.

Сев Перикл-Пузель, тяжело дыша, расхаживал вокруг жертвенника в своём золотом одеянии, потирая руки. Его глаза светились странным оранжевым светом — усиленные импланты для ночного чтения включились от мыслительного процесса. На лбу выступили капли пота. Одна из них сорвалась и упала на мраморный пол, оставив пятнышко. На его пальцах поблёскивали кольца-усилители чувств — они слегка потрескивали от напряжения, издавая высокий, едва уловимый писк.

Вейн чуть не нанёс удар, но остановился, с занесённым над девушкой кинжалом, споткнувшись о маску коровы, валявшуюся на полу.

В его руках был ритуальный кинжал с лезвием из тёмного сплава, на котором мерцали руны.

— Так мелочи нам не помешают, пора продолжить? Реж её! — Заявил Перикл-Пузель, глядя на проститутку. — Ты споткнулся, но «Кровь на алтарь, душа Великому Козлу»! И мы получим удачу. Да славься он вечно! Наш Великий Нечистый. Божество всех чиновников и бюрократов!

Маркус Вейн медленно покачал головой:

— Не торопись. Ритуал требует сосредоточенности, он должен быть проведён без ошибок. Я споткнулся, начнём заново. Мы должны произнести все слова, выполнить все жесты… Иначе вместо удачи получим проклятие. — Вейн понизил голос: — К тому же вчерашний отчёт о нашей ритуальной эффективности показал снижение базовых показателей на 15 %. А планетарная комиссия по духовным практикам требует от всех тайных сект, зарегистрированных в планетарном реестре, выхода на постоянный и устойчивый рост статистических показателей.

— А время? Время для правильного ритуала у нас много осталось?

— Мы получили храм на шесть часов, осталось три. После нас — два часа на уборку, вымыть кровь, унести жертву. А затем, сразу после, придут Свидетели Всего Хорошего. Они, в отличие от нас, аренду оплатили…

Пузель нервно дёрнул головой, а потом у него дёрнулось веко — один из признаков психического расстройства, которое он старательно прятал.

— Если всё так, Маркус, то надо нарисовать хорошие показатели тайного общества в отчёте за этот квартал. Ты уверен, что всё получится? Что мы правильно отобрали эту девку? Верно выбрали одну из тринадцати? Может, она дефектная? Смотри, как течёт эта жидкость из груди — белая, а не переливается всеми цветами радуги… Вдруг это брак?

— Ты дурак, Пузель. Это просто шлюха для фетиша. А ты привык, что в таких банках-сиськах питьё от «Лакто-Синта», а не его дешёвые аналоги со вкусом мочи. — Сказав это, Вейн завыл низким, вибрирующим звуком: — Нараяма ом, ом нараяма, Намо всем нам…

Пузель смотрел на него с сомнением, его оранжевые глаза бегали по сторонам.

— Чего беспокоишься, дуешься? — спросил его Вейн и внезапно прервался. — Ты видел последнюю речь вечно молодого лидера? Он заявил, что уровень духовности в городе вырос на 17 % благодаря усилению полицейского контроля по привлечению граждан на ритуалы.

Пузель вздохнул, потом вдруг оживился:

— Подожди немного с важной государственной политикой… У меня есть вопрос. При девках я не мог его задать. — Он серьёзно посмотрел на Вейна: — Ты слышал про Клио Нейри?

Вейн замер, удивился, даже опустил нож. Его кибернетические глаза сузились, сканируя лицо Пузеля, попутно он начал листать базы данных в дополненной реальности. Найдя необходимое, он сказал:

— Нейри? Племянница того инженера с закрытого завода Фактор Горизонта? Согласно доносу Синдикат её нашёл… — Вейн нахмурился. — И что?

— Да. На приёме населения мне рассказали, между регистрацией посылов населения и оформлением доносов… Синдикат её отыскал… есть мнение, что не просто так.

— И что? — Вейн не хотел отвлекаться от ритуала. — Мнение есть, мне-то такое не гони, еще и народ с либерализмом упомяни… говори конкретней, не на трибуне.

— Может, её вместо этой в жертву принести? Эффект сильнее был бы… — Пузель кивнул на девушку-корову.

— Не мели чушь. У этих стен есть уши Синдиката и даже Нечистый не знает кого ещё. Эта Клио — их интерес. Не смей такую трогать.

— Но…

— Потом обсудим. Сначала ритуал. Мне заново пятнадцать минут мантру читать, для успокоения души, спокойствия в сердце и просветления.

Вейн вновь начал поднимать нож, но Пузель не унимался:

— Насколько помню, мать её воспитывала одна. Работала в секретной части предприятия…

— Ты уверен, что именно там? — Уточнил Маркус Вейн.

— Да!

— Расскажи подробнее.

— В закрытую часть центрального завода у меня доступа не имелось. Но, её мать хорошая женщина была, добрая, взносы профсоюзные всегда платила, в мероприятиях заводских участвовала. Как кому помочь — всегда первая. Патриотка. Жаль, что померла, нет больше таких чистых людей. Вот только… Пропащее поколение на смену нам приходит…
Пузель с укором поглядел на рыдающую на алтаре шлюху-корову:

— И в кого вы такие, молодёжь? Где духовность? Вот мы в вашем возрасте…

— Заткнись с причитаниями для домохозяек. — сказал Маркус Вейн с явным пренебрежением. — Теперь понимаешь, почему мы ввели обязательное согласование семейных историй с департаментом алкогольной промышленности и общественной морали? Меньше тайн — меньше проблем.

— Но ведь…

— Заткнись Пузель. Дай принести жертву.

Вейн вновь поднял нож. Сев Перикл-Пузель открыл было рот, но осёкся под взглядом начальника полиции. Который снова завыл мантру, и голографический козёл, дёрнув головой, снова уставился алыми глазами на дрожащую девушку. Пузель, вздохнув, поправил на пальцах кольца-усилители и принялся вторить ему, фальшивя и путая слова.

Пятнадцать минут пения мантр истекли. Пузель вытер пот со лба и застыл в ритуальной позе — руки сложены на животе, голова чуть наклонена. Всё шло по протоколу. Всё было правильно. Оставалось только пустить лезвие в ход.

— Стой, — вдруг сказал Пузель, и Вейн со злостью сжал рукоять ножа так, что та затрещала. — А цвет свечей мы с пожарной инспекцией согласовали? Помнишь, в прошлый раз штраф выписали за несоответствие нормам пожарной безопасности при жертвоприношениях со смертельным исходом? Ещё и департамент культуры предписание прислал, что воск не отвечает стандартам нематериального наследия...

Вейн медленно повернулся к нему. Его лицо, только что отрешённое и возвышенное, исказилось гримасой ярости.

— Ты сейчас серьёзно? — прошипел он. — Мы стоим над жертвой, мантры мной прочитаны второй раз, Нечистый ждёт, а ты прерываешь меня с вопросом о пожарной инспекции?

— Ну, знаешь, — засуетился Пузель, — порядок есть порядок. Вдруг опять проверка...

— Проверка будет у тебя в заднице, если ты не заткнёшься и не дашь мне закончить! — рявкнул Вейн, забыв о ритуальном тоне. — Свечи согласованы! Воск сертифицирован! Пожарный выход вон там, и даже не заставлен никаким хламом! Всё! Доволен?

Маркус Вейн сделал глубокий вдох, закатил глаза к потолку, словно прося у Нечистого терпения, и снова завыл мантру, на этот раз громче и агрессивнее. Козёл одобрительно хрипнул.

Но Сев Перикл-Пузель не унимался, его прорвало:

— Подожди! Я беспокоюсь. Надо проверить, не просрочена ли сертификация нашего козла как объекта нематериального культурного наследия. Вдруг он не соответствует новым стандартам духовности, тогда надо заплатить правильным людям, чтоб всё в нашей некоммерческой организации было по правилам. Это сейчас важно, департамент тайных сект и секретных сообществ лютует, если им все документы не сдать, а нотариально заверенную копию голографического паспорта не предоставить по упрощённой модели, так как их никому не дают. Нет таких паспортов, хоть закон мы и приняли...

Вейн разозлился и рявкнул:

— Ты третий раз срываешь мероприятие. Задолбал!

Сев Перикл-Пузель побледнел так, что его оранжевые глаза стали почти жёлтыми, но он собрал всю свою смелость в кулак и заявил:

— Я хочу сказать, выходит наш Великий Нечистый не соответствует планетарным стандартам. И, это же… это же катастрофа! Если его сертификат просрочен, наш ритуал недействителен, а мы получим штраф и — страшно сказать — аннулирование культовой лицензии! Нас исключат из реестра социально-ориентированных тайных обществ! Где господдержка тогда? Откуда гранты? Где брать денежки моим знакомым старичкам жрецам?

Вейн посмотрел на Сева Перикла-Пузеля как на идиота:

— Не паникуй. У меня есть бланки. Заполним форму № 234-Р «Акт пересмотра культурного статуса». Само-собой задним числом. Поставим вчерашнюю дату, приложим копию устава и справку о посещаемости ритуалов. Главное — чтобы у козла был оригинальный бумажный паспорт, а он есть. Даже если в базе данных будет сбой, а он точно будет, мы всегда сможем сослаться на техническую ошибку и оформим не через единую государственную службу, а через независимую саморегулирующуюся организацию…

— Ту через которую мы госнаграды и гранты получали? — Спросил Сев Перикл Пузель.

— Да, есть Совет Перераспределения Благ, при вечно молодом лидере, а у одного из его членов… Ну ты сам знаешь у кого...

Пузель выдохнул с таким облегчением, будто его самого только что сняли с жертвенника:

— Слава Нечистому! Что у нас есть такие опытные бюрократы… я уж думал, всё пропало.

Маркус Вейн вновь торжественно поднял нож и сказал:

— Не радуйся прежде времени, под грант каждый год документы подаём. В этом году действуем по протоколу, согласно благоприятной календарной дате. Позже заполним формы, проверим духовность козла, зарегистрируем новый устав тайного общества. Порядок превыше всего, пусть и задним числом. И главное — не облажаться с возрастом последователей, прошлые разы мы по молодёжной политике проходили, религиозность молодёжи поднимали…

— Да. Хорошо я придумал? — Скрестил руки на груди Сев Перикл-Пузель. — Отличный распил.

— Ты идиот? У нас формально нецелевое использование средств вышло, ведь средний возраст участников лет шестьдесят. Только жертвы и шлюхи в ритуалах молодые… Не будь у меня знакомств, нас бы давно прикрыли. А если руководители сменятся? Новым заносить?

— Так я и говорю, как человек формирующий смыслы будущего. — Расплылся в благостной улыбке Сев Перикл-Пузель. — Надо удачу поднять, шлюхи-жертвы для этого не подходят… А Клио Нейри подходит, мамка у неё была…

— Ты опять меня сбиваешь своей дегенеративной болтовнёй. Но в девке действительно что-то есть. Она пропала сразу после закрытия завода, и мать её тоже. И они связаны с верхами — значит, резать девку мы точно не будем. А сейчас заткнись, Сев.

Сказав это Маркус Вейн опять поднял нож и даже шагнул к жертвеннику, аккуратно обойдя валяющуюся на полу маску коровы, но вдруг замер. Его импланты в височной доле выдали серию тревожных сигналов. Красные индикаторы вспыхнули перед глазами в дополненной реальности, даже перекрыв изображение козла.

— Что с тобой? — спросил Пузель, моргая.

— Связь выключили, — неожиданно заявил начальник полиции, и его голос дрогнул. — Совсем. Ни локального канала, ни экстренной сети. Глушилка на весь квартал. Как в низовье или во время зачистки.

Пузель дёрнулся так резко, что его кольца-усилители чувств на руках заискрили, издав противный визг.

— Чёрт возьми… Я тоже не ловлю! — Он попытался активировать экстренную частоту Совета Мудрецов, но на внутреннем дисплее мигнули красные сообщения:

[СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА]

[ЛОКАЛЬНАЯ СЕТЬ НЕДОСТУПНА]

[ЭКСТРЕННАЯ ЧАСТОТА ЗАБЛОКИРОВАНА]