COVID - Постапокалипсис - выживание

Всем привет. В субботу в посте у моей подруги Ольги Зарубиной увидел ссылку на конкурс Обыкновенное чудо. Посмотрел призовой фонд и тут же загорелся желанием участвовать (100 тыс.р., 75 тыс.руб., 50 тыс.руб за каждое место). 

Думал сейчас как выдам, как покажу мастер класс. Как расскажу о бытовом фентези. Вобщем решил поднять тему COVIDа через бытовое фэнтези (помните 2019-20 года?). Но что-то меня занесло и в очередной раз понял, что участие в конкурсах для меня как каторга. В итоге получился научно-фантастический постап роман о выживании с социальной драмой. (это уже третий большой роман который я начал...). На следующей неделе планирую начать публикацию.

Как вам идея поднять тему COVID-а? Или уже что-то такое есть и я отстал от жизни?

Елизавету разбудил визг тормозов под окном — кто-то резко тормознул на повороте, где обычно никто не тормозит.

За стеной родители снова ругались. Деньги, сорванный отпуск, то, что Софья боится заразиться, а Михаил называет это истерикой на пустом месте. Потом замолкали, и слышался только телевизор, бубнящий что-то ровным голосом диктора. Елизавета лежала и смотрела, как по потолку ползают полосы от фар проезжающих машин. Штук пять за час. В посёлке это было много.

Она нашарила телефон — посмотреть время. 02:47. Экран показал уведомление, которое она проспала вечером: «Россия-1: экстренное обращение». Ткнула, разворачивая ленту.

«…в связи с регистрацией штамма Омикрон-Н Минздрав ввёл четвёртый уровень готовности. На четвёртой стадии заболевания у пациентов фиксируются необратимые неврологические изменения — утрата речи, нарушение координации, эпизоды агрессии. Гражданам рекомендуется избегать контакта с лицами, имеющими выраженные симптомы…»

Она пролистала ниже.

«…в больницах ЮФО введён особый режим. Посещения пациентов с четвёртой стадией запрещены. Контактные лица подлежат обязательному тестированию…»

Про больницы кольнуло сильнее, чем должно было. Дядя Лёша как раз лежал в такой — в инфекционном отделении при институте, где проработал последние пятнадцать лет. Позвонил накануне их отъезда, голос был как всегда бодрый, только с той хрипотцой, которая у него появлялась после третьей сигареты за день.

— Лизонька, не переживай, я тут в надёжных руках. Коллеги надо мной эксперименты ставят, а я — образцовый пациент. Шучу. Ты маме на день рождения что-нибудь купи, а то обидится.

Он учил её играть в дурака на балконе московской квартиры и всегда говорил одно и то же, когда она пыталась сжульничать: «Не верь тому, что крупным шрифтом. Правда — в сносках».

Она хотела написать ему «спокойной ночи» с опозданием в четыре часа. Но вместо привычного ряда иконок глаз зацепился за незнакомый значок — что-то вроде домика или клетки, нарисованное тонкими палочками. Подпись: «Ковчег».

Приложения такого она не ставила.

Экран стал чёрным, без заставки, без всплывающих сообщений, без быстрой панели доступа, лишь с одним сообщением:

«Добро пожаловать. Ваша семья: Орловы. Убежище: дача, пос. Приморский. День 1 из 30. Цель: выжить».

Очередная игра, из тех, что она удаляла через минуту, наткнувшись на рекламу, когда хотела скоротать время в метро. Только вместо кликера, фермы или ресторана на экране была комната — её комната, вплоть до треснувшего плафона над кроватью. На кровати сидел аватар человечек с подписью «Лиза». Соседняя комната — отец, мать, близнецы. У Петра значок замка: «вне зоны доступа».

Она провела пальцем — человечек встал, подошёл к окну. За окном была та же улица, тот же посёлок. «Пятёрочка» на углу, жёлтая разметка на асфальте, даже трещина в бордюре — та самая, о которую близнецы вечно спотыкались.

Кто-то слил геоданные, подумала она, и делает такие приложения теперь под каждого. Маркетинг с элементами паранойи. Она закрыла приложение.

Значок никуда не делся. Перезагрузила телефон — остался на том же месте, между «Заметками» и календарём, как будто был там всегда.

Утром она вынесла чай на веранду и открыла «Ковчег» снова, уже без особой мысли — так проверяют сообщения, зная, что новых нет. Наверху появилась строка:

«Событие: 14:30. М. Орлов поссорится с водителем из-за оплаты. Место: у магазина».

Она хмыкнула. У них своя машина, отец такси не берёт годами. Но в 13:55 Софья отправила его за хлебом, а в 14:27 он вернулся красный, весь на нервах, и с порога начал орать про идиота на «Гранте», который подрезал его у магазина, а потом вызвал такси и уехал, не заплатив за мойку — Михаил как раз стоял разбирался, а тот сел и уехал.

Совпадение, сказала себе Елизавета. Кто-то следит за геолокацией и подгоняет текст постфактум.

Она открыла приложение опять — там уже висело следующее:

«Событие: 16:00. По ул. Ленина пройдёт колонна военных грузовиков. Направление — на север».

Без двух минут четыре под окном загудели моторы. Три «Урала» с брезентовым верхом, в кузовах — люди в масках, едут медленно. Она сняла на телефон и, вернувшись к приложению, увидела: строка про грузовики погасла, вместо неё — «Событие выполнено. +10 очков стабильности».

Что? Моя комната? Имена всех членов семьи? Да что за бред?! Руки слегка похолодели.

Вечером зашла в третий раз. В разделе «Персонажи» добавился новый:

«Алексей Иванович Орлов. Статус: жёлтый. Локация: Инфекционная больница №4. Прогноз: 72 часа».

Она долго смотрела на статус «жёлтый». В игре жёлтый цвет у остальных обозначал нехватку ресурса — воды, еды, заряда батарейки на фонаре. Дядя не был ресурсом. Он же человек...

Нажала на имя — выскочило: «Действие недоступно. Персонаж вне зоны влияния».

Закрыла, открыла заново — то же самое.

Отложила телефон на колени и стала смотреть в темноту за окном, туда, где посёлок спал, туда, где изредка мелькали фары машин.

Достала блокнот, написала дату и подчеркнула:

«"Ковчег" знает. Надо разобраться чьих рук это дело. Кто/как и зачем следит за её семьей».

Ниже, буквами помельче:

«Дядя Лёша. Жёлтый. 72 часа».

Когда в дверь заглянула Софья — проверить, спит ли дочь, — Елизавета закрыла глаза и не пошевелилась. А сама лежала и ждала рассвета, гадая, что за строчка появится следующей.

Как вам облложки? Какая лучше?