Невоскресный абзац

Опоздала вчера с воскресным абзацем – в поезде Интернета не было, только сейчас появился. Зато на поезд не опоздала, хотя были для того все основания. Приезжаем на вокзал заранее, хотим посидеть на скамейке на привокзальной площади. Но сын капризно так говорит, что он уже совсем устал и хочет немедленно лечь спать. Мы пытаемся ему объяснить, что поезд наверняка ещё не пришёл, но он стоит на своём. Делать нечего, заходим на вокзал.

Ищем на табло наш поезд. Его нет. Совсем нет. Я в ужасе сверяюсь с билетами, может, время перепутала. Нет, всё точно: дата правильная, время отправления 22:23, но на табло нашего поезда нет. Звоним в справочную, сотрудница что-то медленно ищет в базе, и тут до меня доходит, что на билете написано Казань-2 как станция отправления. А вовсе не Казань-1, куда мы приехали. А от одной Казани до другой шесть километров ехать.

Мы бежим на улицу, садимся в такси. Вроде ещё полчаса, должны успеть. Таксист сначала едет очень бодро, потом доезжает до громадного перекрёстка и видит, что дальше дорога перекрыта – ремонт. В результате обходным маршрутом везёт нас через какие-то дворы на черепашьей скорости. Но всё-таки успели, и даже не в последний вагон вскочили, а в свой собственный. Но если бы сын не капризничал, то точно бы не успели.

А теперь абзац, пусть и не воскресный:

У меня возникло стойкое ощущение, что до ближайшей станции метрополитена она не дойдёт. При дневном свете прекрасно видно, какой у девушки зелёный цвет лица. Набравшись смелости, я предложил по дороге к метро зайти ко мне и выпить чая. Мой дом находился совсем рядом с травмопунктом.

Секунду она колебалась, пытаясь разглядеть во мне сексуального маньяка под маской безобидного инвалида, но потом согласилась.

Её звали Аня. Сначала она вела со мной светскую беседу, но последнюю сотню метров до подъезда шла, как сомнамбула, ни на что не реагируя. К счастью, из подъезда как раз выходила моя соседка – необъятных размеров повариха, работавшая в заводской столовой. Она подержала мне дверь, неодобрительно разглядывая нас с Аней. 

Повариха пока не знала, что мы с женой развелись. Её зоркие, хотя и заплывшие жиром глазки напоминали объектив видеокамеры, тщательно фиксирующей все подробности моего грехопадения. Казалось, что мысленно она уже ведёт просветительскую беседу с моей женой. Один раз я случайно услышал подобную беседу – тогда принудительному просвещению подверглась жена соседа. В голове у меня зазвучал трескучий голос поварихи:

«Вы весь день работаете, всё для него делаете, а даже не знаете, чем он занимается, когда вас дома нет. Таких страшных баб домой водит, и не знаю, на какой помойке их отыскивает!»

Я невольно улыбнулся, представив себе её разочарование, когда – или скорее если – она найдёт мою жену. Соседка насторожено посмотрела на меня, удивлённая моей непривычной весёлостью, и я вежливо поблагодарил её:

– Огромное вам спасибо, Варвара Ильинична, за помощь! Я так рад, что встретил вас сегодня. Без вас мы бы с дверью не справились.   

– Так может вас до квартиры проводить? – мгновенно предложила соседка, сообразив, что таким образом сможет получить дополнительные агентурные сведения. – Там ведь тоже тяжёлая дверь.

– Это было бы так любезно с вашей стороны, Варвара Ильинична! – немедленно согласился я.

Аня вошла в квартиру, попыталась стянуть с себя туфли и немедленно начала сползать вниз по стенке. Я подхватил её на руки и отвёз в гостиную. Пристроил на диване, помог снять туфли с курткой и отправился на кухню за водой и парацетамолом. 

– Может, вам помочь? – поинтересовалась соседка, всё это время наблюдавшая за нами с лестничной клетки.

– Ну что вы, Варвара Ильинична, вы и так уже столько для нас сделали, – ответил я. – Не смею вас больше задерживать. Сердечно вам благодарен!

Соседка ещё немного повертела носом около моей квартиры и ушла по своим делам. Скандального материала у неё уже набралось предостаточно.