Предприимчивые вятские крестьяне

"Управляющий Вятской палатой отмечал «трудолюбие, предприимчивость и особенное рвение здешних крестьян ко всему новому и видимо полезному». Отчеты палат и сельскохозяйственные выставки подтверждают это заключение: в деревне постепенно распространялись лучшие сельскохозяйственные орудия: длинная коса-литовка, коса с граблями, железная борона, кое-где ярославская косуля и даже одноконный плуг; в зажиточных хозяйствах встречались кочкорез и снаряд для корчевания пней. Из крестьянской среды выходили отдельные изобретатели, которые стремились повысить уровень производительных сил своего края: на сельскохозяйственной выставке 1854 года получили награды крестьяне Медведев и Шишкин за сделанные американский плужок и пропашник, крестьянин Хитрин — за модель сенокосной машины, крестьянин Кривошеин — за модель турбинной мельницы. В некоторых волостях начали производить опыты с травосеянием, применяли осеннюю вспашку ярового клина и посевы кормовой репы; иногда пытались перейти к четырехпольному севообороту. Некоторые, по-видимому богатые, крестьяне стали выписывать и засевать лучшие сорта семян: вазскую и кустовую рожь, кистевой и арабский овес, гималайский и «небесный» ячмень. В 1846 году насчитывалось 134 образцовых домохозяина, которые применяли различные сельскохозяйственные улучшения; в 1847 году, по донесению управляющего Палатой, число таких хозяев, включая священников, выросло до 449. В 40-х и отчасти в 50-х годах славилась своими нововведениями образцовая Уржумская усадьба, устроенная крестьянином Макаром Максимовым; однако к концу 50-х годов хозяин, занявшийся торговыми операциями, охладел к своему делу и, не поладив с местным агрономом, попросил упразднить усадьбу как показательное учреждение. Агроном Волкович пришел к заключению, что усадьба не отвечает своему назначению, так как своими постройками, восьмипольным севооборотом и применением наемного труда она не соответствует условиям среднего крестьянского хозяйства. Тем не менее примеру Максимова последовал целый ряд зажиточных крестьян, которые старались поднять производительность своего хозяйства. Во второй половине 50-х годов тот же агроном Волкович подробно описал 9 таких хозяйств: Мохова и Сунцова — в Вятском уезде, Небогатникова, Метелева, Култышева и Вшивцева — в Нолинском, Асанова — в Малмыжском, Ноговицына и Горубшина — в Глазковском уездах. Особенно выделялся своими опытами крестьянин Мальканской волости Ефим Метелев, грамотный и внимательно следивший за текущей агрономической литературой, которую он выписывал из Петербурга и Москвы. Метелев сам установил связи с Московским обществом сельского хозяйства и двумя учебными фермами: Горыгорецкой и Казанской. Ежегодно он выписывал семена улучшенных растений: американской яровой ржи, китайского овса, шестирядного египетского ячменя, яровой пшеницы-талавери, рижского и псковского льна и т. д. Выращивая новые растения, Метелев записывал в особую ведомость условия и результаты своих опытов, в случае неудачи менял почву и время высева, внимательно проверял соответствие между вызреванием растений и влиянием вятского климата. Наличие большого количества скота (8 лошадей, 20 голов рогатого скота, 35 овец и около 50 свиней) давало ему возможность обильно удобрять глинистую землю. На огороде Метелева хорошо родились крупная петровская репа, коломенская и брюссельская капуста, белые турецкие огурцы и розовато-огненный редис. При усадьбе был разведен сад с липовыми и березовыми аллеями, привитыми яблонями и вишнями, ягодными кустами малины и смородины. Другие, менее зажиточные, хозяева вели более скромное хозяйство, но у всех наблюдалось стремление перенести на вятскую почву доходные сельскохозяйственные культуры, повысить урожайность и рентабельность своего хозяйства. Так же как в других районах, зажиточные и частью средние хозяйства применяли наемный труд батраков...в 1855 году таких хозяйств, нанимавших работников, было 32 520, т. е. 9% от общего количества дворов. Более высокая урожайность давала возможность вятским государственным крестьянам сбывать на рынок значительное количество хлеба. По вычислениям современного знатока местного хозяйства, в начале 50-х годов у всех категорий вятских крестьян за вычетом семян и потребляемого хлеба оставались излишки в размере 20 миллионов пудов ржаной муки; большая часть этого хлеба сбывалась государственными крестьянами Частью на местных базарах и ярмарках, частью — через скупщиков, которые отправляли хлеб во внутренние губернии и через Нощульскую пристань (на реке Лузе в Вологодской губернии) в Архангельский порт для перепродажи за границу."

Н.М. Дружинин «Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселёва» 1958 год, Т.2 стр 389-391

Успехи таких крестьян как Ефим Метелев иллюстрируют, что географическая удаленность от экономических центров и природно-климатические условия (холодный климат и бедные почвы вятской губернии)  сами по себе на являлись непреодолимым препятствием для развития фермерских хозяйств в американском стиле. Но для того чтобы стать из крестьянина фермером, необходимо было научится пользоваться книгами и журналами, и сбросить психологические шоры (надо жить как отцы и деды, считать деньги - грех, работать надо так чтоб хватило на жизнь но не больше ибо стяжательство грех...). 

Психологические шоры были не только у крестьян - кумир прогрессивной общественности М.Е. Салтыков-Щедрин (который в рассматриваемое время работал чиновником в Вятке) свои впечатления от зажиточных вятских крестьян изложил в статье "Хозяйственный мужичок". Крестьянин который много работал и избегал праздников и пьянства, и в итоге "непрерывным трудом и думою о будущем он достиг известной степени зажиточности"  для себя и своей семьи. При этом "в таком положении до мироедства — один только шаг. Но хозяйственный мужик от природы чужд кровопивства; его не соблазняет ни лавочка, ни кабак" - естественно для революционного демократа Салтыкова владение лавочкой и занятие торговлей приравнивалось к кровопийству.  Но хотя на ужасный путь торговли мужичок не встал, Салтыков на него смотрит с глубоким неодобрением:

"Да, это был действительно честный и разумный мужик. Он достиг своей цели: довел свой дом до полной чаши. Но спрашивается: с какой стороны подойти к этому разумному мужику? каким образом уверить его, что не о хлебе едином жив бывает человек?"

А ведь мог бы вступить в Народную Волю и подпольно варить динамит.... Или, на худой конец, отдать все свое добро бедноте. 

  Читатель, не являющийся представителем прогрессивной общественности, естественно может задать вопрос - если условия таковы, что честный и разумный мужик, который не пьет и работает, добивается материального благополучия - то зачем нужна революция о которой так мечтал Салтыков?