1-3 сентября БЕСЛАН. Дни скорби…

1–3 сентября — дни траура по Беслану.

Сегодня — 1 сентября. День знаний. Праздник, который должен быть наполнен смехом детей, шуршанием букетов, белыми бантами и волнением перед первым звонком. Но для нас, для всей Северной Осетии, эти дни навсегда окрашены в чёрный. Это дни скорби. Дни, когда сердце сжимается так, что трудно дышать.

Мне тогда было лет восемь. Я стояла на школьной линейке, в нарядном платье, с букетом, ещё не понимая, как быстро может рассыпаться привычный мир. И вдруг, суета. Какая-то странная, тревожная спешка. Никто ничего не объяснял. Просто велели расходиться по домам. Без слов. Без утешений. Только этот страх, который сразу впился в грудь.

По дороге домой эта мысль крутилась в голове, как проклятие: «Говорят, террористы захватили школу в…» Она не давала ни секунды покоя. Мама работала учителем школе, и всю дорогу я шептала про себя, цепляясь за последнюю надежду: «Только не её. Пожалуйста, только не её».

Когда я добралась до дома, новости уже ворвались в дом вместе с голосом диктора. И я сразу поняла, это та самая школа. Та, о которой шептались на улицах. Та, что позже  заберёт у нас детство, у многих жизнь.

Я просто села на пол и заплакала. Не кричала, не билась в истерике, просто слёзы катились сами. Да, Беслан был далеко, всего час езды, но эта дистанция не спасала от боли. Она только делала её ещё более невыносимой: где-то там, совсем рядом, кричали дети, и мы ничем не могли им помочь.

Все три дня мы не отходили от телевизора. Ловили каждое слово, каждую строчку в новостях, будто если будем смотреть достаточно внимательно, сможем хоть как-то защитить тех, кто там, внутри. Смотрели и плакали. Плакали и снова смотрели. Время будто остановилось. Остались только часы, минуты, секунды ожидания, полные ужаса.

Сейчас мне уже тридцать. И сколько раз я проезжала мимо той школы… Столько раз хотела остановиться, выйти, положить цветы, бутылку воды,  как это делают люди, чтобы хоть немного утолить ту вечную жажду, о которой мы все помним. Но ноги будто наливаются свинцом. Я не могу… Просто не могу зайти туда.

Потому что там до сих пор звучат детские голоса. Там до сих пор пахнет страхом и надеждой. Там до сих пор живут те три дня, которые изменили нас навсегда.

А цифры, которые теперь знает каждый, врезаются в память, как осколки: 186 детей… От одной этой строки хочется закрыть глаза и не видеть ничего. 148 взрослых заложников, мамы и папы, бабушки и дедушки, обычные люди, пришедшие проводить детей в школу. 17 работников школы, те, кто просто делал своё дело, кто каждый день учил и оберегал. И те, кто шёл спасать: 10 сотрудников ФСБ, 2 сотрудника МЧС, 1 сотрудник МВД,  они шагнули туда, где был ад, чтобы вытащить хоть кого-то.

«Почему дети? Почему невинные души?» — этот вопрос так и остался без ответа. И, наверное, никогда не будет на него ответа, который смог бы всё объяснить и хоть немного унять эту боль.

Мы помним. Мы скорбим… И пусть эта память будет не просто словами, а тихим, но твёрдым обещанием: никогда не забывать. Никогда не позволять злу победить человечность.