Кровавый парижский театр и мой роман: что их связывает? Статья-исследование моей читательницы

По моей книге написали исследование. Оно реально крутое.

Моя читательница София не только блогер, дизайнер, видеограф, а ещё человек с огромной насмотренностью, театралка, которая знает историю театра и жанра ужасов вдоль и поперёк. Она прочитала «Театр Синей Луны» и написала по его мотивам целое исследование о том, как в начале XX века в Париже работал театр «Гран-Гиньоль» — место, где зрители падали в обморок от страха, а на сцене лилась бутафорская кровь.

София проследила, как этот театр повлиял на современный хоррор, как его методы перекочевали в кино и почему он до сих пор вдохновляет режиссёров. Она подготовила для нас полноценный разбор с историей. 

Я очень рада и тронута, что моя книга вдохновила на такое. И мне хочется поделиться этим материалом с вами. Читайте, если вам интересен жанр ужасов, история театра или просто интересные факты о нашем многогранном мире и культуре.

Статья Софии: 

Когда театр становится кошмаром...

История театра, породившего современный хоррор

Пост вдохновлён романом «Театр Синей Луны»

Пролог: как полицейский открыл театр ужасов

В конце XIX века в Париже, в некогда заброшенной часовне, начали ставить спектакли, которые удивили бы даже заядлого фаната слэшеров. Кровь лилась рекой, отрубленные бутафорские конечности летели в зал, где люди падали в обморок. На сцене выступали настоящие воры, жулики и проститутки. А открыл его бывший служитель закона, который знал всё о жизни трущоб.

Оскар Ментье — клерк парижской полиции, сопровождавший приговорённых в последний путь. Здесь Оскар нашёл неожиданное вдохновение: беседуя с отправленными на казнь преступниками, он записывал их откровения. Накопилась порядочная папка историй, полных надрыва.

В 1885 году он переосмыслил их и издал роман «Плоть». Впрочем, довольно скоро Оскар смекнул, что роман может и скандальный, но прочно закрепиться не удастся. Однако творчеством он уже «заразился».

И в 1897 году, после некоторых мыканий, он открывает театр в старинной часовне в тупике Шапталь. Название театра — «Гран-Гиньоль» — в честь вульгарной, драчливой ярмарочной куклы, которая «спорила», дралась и шутила самые непристойные шутки.

Оскар Ментье: год страха

Оскар управлял театром всего год — быстро наскучило. Он пытался балансировать между нравоучительностью и шокирующими эпизодами. Комедии и драмы всегда содержали сцены насилия и картины из жизни маргиналов. Для правдоподобия их играли самые настоящие воры, мошенники и проститутки.

Сюжеты были остросоциальными — трагедия падшей женщины или проигравшего, что лезет в петлю. Вроде и побояться, а вроде и призадуматься. Что-то вроде христианских притч, только пострашнее.

Макс Моррей: эпоха гиперреализма

После Оскара театром взялся управлять Макс Моррей. Он посчитал, что остросоциальных посылов хватает и без него, а публика жаждет зрелища. Вместо реализма — гиперреализм, а нравоучения убраны куда подальше.

Теперь на сцене — шок-контент. Тут развернулся весь гений Морея. По сути, он предвосхитил немецкий киноэкспрессионизм. Начиная со спектакля «Сердце-обличитель» по Эдгару Аллану По, на подмостках использовали дым-машины, барабаны, светотехнику, кровь и всё, что душа пожелает.

Фурор вызвала пьеса о парижанке, которая выкалывает глаза своей сопернице. В нужный момент из шланга, спрятанного в парике, в зал хлынули струи бутафорской крови. На премьере этого шоу 15 зрителей упали в обморок. Внимание прессы и аншлаги были обеспечены. В штате даже числился врач, который постоянно был в зале.

Смерти тоже были — от повешения до съедения пумой.

Интеллектуальная изнанка ужаса

Интересно, что при этом пьесы не были примитивными. Скорее, наоборот: их изощрённости поражались даже видные критики. За истории отвечал драматург Андре де Лорд, который нередко консультировался у психиатра Альфреда Бине (ученика великого Жан-Мартена Шарко).

Для того чтобы проникнуться мрачной атмосферой, де Лорд (и не только он) писал, сидя в тёмном жутком подвале при свечах.

Драматургический репертуар театра также составляли:

Эдгар По

Р. Л. Стивенсон

Октав Мирбо

Ф. М. Достоевский

Ксения Куприна, дочь А. И. Куприна, вспоминала, что в 1925 году Морей предложил её отцу переделать для театра его повесть «Яма». Из-за трудного материального положения он согласился. Спектакль, который шёл около полугода, никакого удовлетворения Куприну, по её словам, не принёс.

Закат «Гран-Гиньоля»

«Гран-Гиньоль» убили не критики и ханжи, а ужасы XX века. В 1930-е началась стагнация, пьесы заигрывали с политическими темами — то социалистов, то правых. А после Второй мировой он пришёл в полный упадок.

Последний директор Шарль Нонон печально заметил, что его театр по уровню ужаса никогда не сможет соперничать с Бухенвальдом.

Сначала бывшая часовня в тупике Шапталь стала музеем, а затем, в 1963-м, закрылся и он. Огромную роль в этом сыграло кино: теперь кровавые ужасы можно было увидеть на экране. Начиналась эпоха джалло и слэшеров.

Наследие, которое не умирает

Но его репертуару и эстетике пытались (и продолжают) подражать некоторые театры России, Великобритании, Европы и США. Как феномен массовой культуры, «Гран-Гиньоль» стремились осмыслить многие теоретики и практики мирового и русского театра — например, Мейерхольд, который не раз признавался, что парижский «ужас» его вдохновлял.

Спасибо огромное Софии за уникальный материал!