Маленький десерт для тех кто читал «Тени Арго»

Я — капитан Джек О'Салливан, и я сижу в своём командирском кресле на мостике. За иллюминатором разливается зелёное свечение квазипространства. Справа, в кресле штурмана, сидит Басов, который уже минуту смотрит на меня с тем самым выражением: «Ну что, капитан, скажет что-то умное или так и будем молчать?»

Я смотрю на него, и где-то внутри вспыхивает интуиция — то самое чувство, когда становится понятно, что нужно сказать, а слова находятся сами.

— Знаешь, Алекс, я тут подумал... — я делаю глоток чая, который Элизабет принесла двадцать минут назад и который уже успел остыть. — Вы все привыкли думать, что капитан — это тот, кто ведёт. Кто не сомневается. Кто всегда знает, что делать.

Ставлю кружку на стол...

— А я, если честно, очень часто не знаю правильного ответа. Я просто... вижу направление и иду. Шаг за шагом. Иногда — зажмурившись, как наш Барсик. Иногда — с криком «Подножмём, братья-человреки!». Иногда — просто потому, что кто-то сказал: «Не сдавайся, капитан».

Я перевожу взгляд и смотрю на радар, где пятьдесят две точки застыли в идеальном строю.

— Самое смешное, Алекс, что я не герой. Я обычный человек. Я не могу действовать с бесчеловечной расчётливостью, как Сильвестр. Или быть приторно правильным, как Малинин. Я... смотрю на вас и верю, что вместе мы — сила и вместе мы сможем всё. Смотрю на наш экипаж, на наш корабль — и просто продолжаю быть собой. И почему-то этого оказывается достаточно.

Я поворачиваюсь к Басову и позволяю себе ту самую кривую улыбку:

— И знаешь, что я понял за всё это время? Самое сложное — не принять решение. Самое сложное — не сломаться, когда решение оказалось неправильным. Не потерять тех, кто пошёл за тобой. И не перестать верить, что даже из самого трусливого Спасси можно сделать командира эскадрона, если просто верить в него.

Басов молчит. Но я вижу, как он прячет улыбку в чашку.

— Капитан, — говорит он наконец, — вы опять говорите слишком много для протокола.

Я смеюсь:

— Алекс, а когда я в последний раз следовал протоколу?

Он качает головой и возвращается к своим приборам.

А я смотрю на зелёное сияние и думаю:

«Мы пришли за силой и нашли её. Но не в кораблях. Не в оружии. А в тех, кто готов идти за тобой даже в зелёную пустоту, где нет никаких ориентиров и нет надежды, кроме голоса, который зовёт: „Я здесь“.»

И я здесь. И я пойду дальше...

Потому что это — единственное, что я умею делать.

...и всё это время где-то в глубине души тихо звучит та самая симфония. Моя. Я знаю: её слышат те, кто идёт со мной.

И это — лучшая награда, о которой можно мечтать.

— Капитан, — голос Басова возвращает меня в реальность. — Ну что, курс на семнадцатую аномалию утверждён?

Я улыбаюсь.

— Утверждён, Алекс. Полный вперёд!