«Терапия для Дьявола» (День 4. Четверг. Болевые точки):

Я слышу его — не ушами, а кожей, позвоночником, тем местом, где пульсирует боль, которую я носила в себе двадцать лет.

— Ты не спасла нас. Ты могла. Ты могла убить его. Ты могла выбежать. Ты могла кричать. Но ты спряталась. Ты всегда прячешься.

Голос девочки. Лет семи. Моей. Моей, которая спряталась под кроватью. Моей, которая слушала, как умирают родители.

...Я чувствую, как внутри — там, где боль, где страх, где та девочка, — что-то поднимается. Не паника. Не ужас. Что-то другое. Тёмное. Горячее. Как лава, которая течёт по венам, заполняя их собой.

Я хочу убить его. Убийцу. Я хочу, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я. Я хочу, чтобы он знал, что такое — смотреть на тела тех, кого любишь, и знать, что ты могла это остановить. Но не остановила.

...Я отнимаю руки от ушей. Медленно. Пальцы дрожат, но я не прячу их. Смотрю на стену. И говорю — не громко, не шёпотом. Твёрдо. Как говорят, когда перестают бояться.

— Я была ребёнком. Мне было семь лет. Я не могла. У меня не было сил. У меня не было оружия. У меня не было смелости. Я была маленькой девочкой, которая спряталась под кроватью, потому что не знала, что ещё делать. И я выжила. Я вылезла из-под кровати. Я пошла по коридору — босиком, по крови. Я смотрела на их тела. И я выжила.

Я не спасла их. Но я не убила их. И я не убила себя. Я выжила, потому что я хотела жить. И я живу.

...— Ты — моя боль, — говорю я, и голос становится мягче. — Ты — мой страх. Ты — та часть меня, которая до сих пор прячется под кроватью. И я буду помнить каждую секунду того дня. Потому что это — часть меня. Но ты не управляешь мной. Ты не решаешь, кто я. Никогда больше.