Отчего бы в очередной раз не офонареть, в самом-то деле

Вчера получила из Волгограда сборник лучших стихотворений поэтической премии «Фонарь-2026». Обладателю Гран-при там издают книгу, а тех, кто прошёл в шорт-лист, публикуют в сборнике, издаваемом по итогам конкурса.

Бывалоча, удавалось «офонареть» аж до серебра (до Гран-при не дотянулась, но попытка не пытка), а нынче только шорты, зато сразу в двух номинациях, «Любовной лирике» и «Философской поэзии», и моих стихотворений в сборнике — не три, а шесть.  Книга понравилась не только поэтому — в ней много интересных авторов, есть и мои любимые поэты. Спасибо организаторам поэтической премии «Фонарь» за конкурс и за этот замечательный сборник!

Стихи вы уже видели многократно, однако поместить их под кат не получается — что-то опция «спойлер» глючит. Не виноватая я! Если вы мой постоянный читатель, то дальше вам не надо.

Саспенс

Для чего ты меня искал?
Всё закончилось, незаметны шрамы.
Не входи из моих зеркал.
Мы по разные стороны амальгамы.

Позавидовал бы Хичкок —
Монохромный триллер, дамоклов саспенс.
Не кричи из моих зрачков.
Контрабандный опиум — не лекарство.

Я пыталась уйти во тьму —
Через шаг проснулась в другом кошмаре.
Догадаешься, почему
Я тебя в ответ не могу ударить?

Запиши мой полночный бред.
Я, как видишь, ранена... Нет, убита.
Тает мой уходящий след
На равнине лунного реголита.

Я звала тебя? Не звала.
Выцветало горе до тихой грусти.
Не сверли мои зеркала
Ледяными глазищами цвета ртути.


Точка сборки

А давай у нас с тобой всё уже было.
Небо в алмазах, бабочки там и тут.
Чьи-то ключи, отключенные мобилы.
И дома ждут.

Ехали в точку сборки на разных трамваях,
После — плевать! — вызывали одно такси.
«Долго ещё мы выдержим так? — Не знаю. —
Льда принеси».

Помню, какой у тебя под рубахой крестик.
Помню, как ты по-армейски стелил постель.
Сколько тем летом мы оставались вместе?
Восемь недель?

Тикает время на тумбочке прикроватной.
Кровью похмельной тюкает в голове.
Нам не навек приходится расставаться —
Или навек?

Медленно всплыть, не минуя своей кессонной.
«Ну, не прощаемся, мы же с тобой... — Друзья?»
Кто-то беззвучно взвоет ночью бессонной —
Ты или я?

Как предсказуемо. Скучные взрослые люди.
Эти смешные попытки случайных встреч.
Наш обитаемый остров Нет-и-не-будет
Не уберечь.

После — запой до белки, верёвка с мылом?
(Скорую и психушку придумай сам.)
Слушай, давай-ка всё у нас уже было.
Да, по домам.


Точка схода

Ивовая ветка, цветной клубок,
Яшмовые бусины, перья сов.
Сделаешь сноловку — и сон глубок,
И уже не надо держать лицо.

Паутина сходится в монорельс,
Точка схода катится колобком.
Кто сказал, что это последний рейс?
На тропе не помнится ни о ком.

Ветер монотонную песню длит
И ерошит волосы на виске.
Выплачешься льдинками — не болит
И болеть не будет уже никем.

На границе медленной синевы,
Где встают над пропастью облака, —
Предосенний запах сухой травы
На руинах старого маяка.

Там меня когда-нибудь и найди —
Всё горит, не гаснет закатный свет.
Золотой янтарик в моей груди —
Отголосок боли, которой нет.


Сильнее любви и боли

Мало ли кто болит у меня внутри.
Тот, с кем выли на ржавые фонари,
если попутные луны летели мимо.
Те, с кем на тракте сумрачном и чужом
весело выходили на танк с ножом:
жизнь — хороша, посмертие — поправимо.

Та, с кем глотали лаву по кабакам,
огнедышали, но только слегка, слегка,
а чешуя сияла в лучах Ярила.
Вечер и ветер — значит, вперёд и вверх!
И, ёлы-палы, храни нас святой Олег,
были вернее крови, прочней мифрила.

Пели и пили, стояли спина к спине...
Мир изменился. Всё изменилось. Не
осознавая, насколько теперь багрово,
я улыбалась, превозмогая страх.
Черновики сжигала в чумных кострах,
лишь бы других моё согревало слово.

Мало ли кто болит у меня внутри.
Мальчики, девочки, белочки, упыри...
Есть кое-что сильнее любви и боли.
Высоковольтные кабели общих вен
не перерезать, а остальное... тлен?
А остальное — море, покой и воля.

Как не загнуться? Жить и не ждать вестей.
Свыкнуться с одиночеством в пустоте,
не принимая братства наполовину.
Верить, что где-то там, у других морей,
мой ненаглядный сиблинг из упырей
скалит клыки и мне прикрывает спину.


Тигриный час

То, что не сбудется/сбудется между нами,
Многофункциональней инфинитива.
Чтобы в Тигриный час обменяться снами,
Общее одеяло — факультативно.

Если печаль разделим на боль и нежность,
Что называть нам сливками, что — обратом?
Словно зубовный скрежет — замочный скрежет.
Ты не придёшь обратно/придёшь обратно.

Кружится голова — так не стой у края.
Пересекая свой горизонт событий,
Бабочки сапиенс [вдох] перегорают —
И в пустоте вольфрамово рвутся нити.

Мы (не) больны (не) нами, тоска не горе.
Всё иллюзорно. Или не иллюзорно.
Есть у меня песчаное лукоморье.
Там хорошо в новолуние слушать волны.


Девон

Забыв о надежде бредовой,
Сырой сухопутной тоске,
Растаять в нирване придонной,
Уснуть на тягучем песке.

Застыть и остыть, каменея,
И слушать, как небо течёт.
А станет вода солонее —
Случайные слёзы не в счёт.

Очнуться в глубинах девона,
В созвездии царственных рыб,
И долго молчать полусонно —
До нового кода игры.

Расскажешь — никто не поверит,
Что ты, обитатель морей,
По Дарвину, вышел на берег
К надежде безумной своей.