Хай и нехай

Уже в виду Троицкого народного дома мое внимание привлекли два транспаранта. Натянутое на уровне второго этажа полотнище гласило «Хай живе вильна Украина!», а через дом, на другой стороне подрагивала на ветру надпись «Нехай живе вильна Украина!»

Батько. Гуляй-Поле. Гл.10

Чтоб не думали, что я очерняю:

Знающие люди уже определили, куда отсылка, а для незнающих приведу кусочек из сочинения Александра Зиновьева «Зияющие высоты» (весьма рекомендую ознакомиться, кто не читал):

...Мыслитель по складам зачитал передовицу. В ней не нашли ничего предосудительного. И было бы удивительно, если бы в ней вообще что-нибудь нашли. Писал (вернее, переписал из прошлогоднего номера) ее сам редактор, проверил ее сам секретарь, перечитал и отредактировал сам исполняющий обязанности директора, дал согласие сам инструктор из района. В результате в ней до такой степени не осталось ничего, что в ней осталось одно только ничего. Любопытный случай для диалектической логики, сказал Неврастеник и поглядел на Киса. Утверждение и отрицание означают тут одно и то же. Такие случаи, сказал Кис, в нашей диалектической действительности встречаются на каждом шагу. Надо только иметь высокоразвитый ум, чтобы суметь их понять. Разумеется, сказал Неврастеник. Однажды мальчишкой при Хозяине мне пришлось попасть в городишко на границе двух областей с разными языками. Я увидел там два лозунга. Один висел с одной стороны вокзала, а другой — с другой. На одном было написано «Хай живет товарищ Хозяин», а на другом — «Нехай живет товарищ Хозяин». Я спросил у милиционера, как же возможно одновременно быть хай и нехай. Меня забрали, но по малолетству выпустили, а забрали других. Выходит, они не знали диалектической логики. Претендент призвал прекратить балаган.

Издавал «Киевлянина» персонаж в некотором смысле легендарный — «Шульгин с усиками», депутат трех подряд Государственных Дум, ярый противник украинства, русский националист и монархист, а под конец жизни — советский заключенный и пенсионер, автор книг и мемуаров, которые я прочел с громадным интересом еще в институте.

Жизнь Шульгина, как это ни банально — готовый роман. От депутата дореволюционной Думы, издателя, к подпольщику и организатору одной из самых эффективных сетей времен Гражданской, затем в эмиграцию и обратно в СССР — тайно, но под контролем ОГПУ… В 1944-м был арестован НКВД в Югославии, осужден и отбывал 25-летний срок во Владимирском централе, а после освобождения в 1958 там же, во Владимире в ссылке. Автор мемуаров и многих антисоветских произведений сохранил ясность ума и дерзкую иронию, хорошо видную, например, в его ответах на вопросы Касвинова, автора известной книги «23 ступени вниз». Касвинов, кстати, иронию так и не выкупил и опубликовал ответы Шульгина.