Ой... Как книга снова мешает одной финальной рецензии. «S-T-I-K-S. Опасный груз» Артёма Кменистого

Здравствуйте снова!

Я, кажется, нашла себе новое вредное хобби. Беру рецензию, открываю книгу, которую там рецензируют, и начинаю проверять написанное. Очень нехорошее занятие. Для некоторых рецензий прямо разрушительное, потому что книга, зараза такая, иногда совершенно не желает совпадать с тем, что про неё очень уверенно рассказали читателям.

На этот раз у нас «S-T-I-K-S. Опасный груз» Артёма Каменистого. И автор рецензии 55-ой рецензии, тот же самый, фамилию называть не буду. В прошлом разборе мы уже выяснили, что «личное мнение» является прекрасной штукой ровно до того момента, пока не начинают сообщать факты, которые мы можем легко проверить. «Мне скучно» проверить нельзя. «Мне не нравится герой» тоже. А вот если написано, что персонаж ничего не сделал, событие не произошло, способность не имеет ограничения или в книге нет какого-то элемента мира, тут внезапно появляется первоисточник. Очень неудобная штука, кстати. Там буквы написаны. Чёрным по белому. И всё понятно, но это если перед написанием рецензий прочитать вдумчиво. С этим проблемы. Сейчас покажу какие именно.

Причём новая рецензия начинает с превентивной обороны! Автор сообщает про шквал критики от фанатов и отдельно подчёркивает, что его мнение не изменится, сколько бы доводов ему ни приводили. Я сначала даже задумалась. А зачем тогда вообще нужны какие-то доводы? Я-то наивно считала, что человек, который занимается критикой, как раз и должен интересоваться аргументами, особенно когда речь идёт не о вкусах, а о содержании разбираемого произведения. Но ладно. Мнение пусть остаётся каким угодно. Мне же интереснее другое. Останутся ли на месте фактические утверждения после того, как рядом положить книгу. И знаете что? Долго даже ждать не пришлось.

В рецензии есть очень живописный пример того, насколько якобы раздулся экшен. Карат бросает гранату, а дальше, пока несчастная граната летит свои две секунды, герой вроде как успевает порассуждать о природе гранат, вспомнить, как хорошо, что он их взял, в очередной раз порадоваться своему Дару, и всё это читается чуть ли не пять минут. Очень наглядный пример. Я прямо увидела эту гранату, зависшую в воздухе, пока Карат задумался о своём, но потом открыла книгу. И знаете что? Не нашла такой сцены. В смысле, что вообще её там нет и не было.

Я специально полезла поиском по эпизодам с гранатами, потому что подумала, что, может быть, пропустила эту жемчужину авторской мысли. В одном месте граната бросается практически одним слитным движением. В другом действительно есть бой, неудачный бросок, оценка противника и использование Дара, но вот этого длинного монолога о гранатах там опять нет. Большой технический разговор в  духе ганпорн имеется, только это другой персонаж рассуждает о другом оружии и совсем в другой сцене.

Так что у меня возник простой вопрос. Это мы сейчас какую книгу рецензируем? Потому что одно дело взять конкретный эпизод из книги Артёма Каменистого и показать, что вот здесь действие занимает две секунды, а автор растянул его на две страницы внутреннего монолога. Это как бы вполне себе разбор. Цитируем, считаем, весело хохочем. Совсем другое взять и собрать несколько характерных особенностей авторского стиля в одну удобную карикатурную сцену, которой в книге не существует, а потом эту сцену торжественно победить. Слушайте, а так можно ведь вообще любого автора разгромить!

Претензия пока даже не отклонена. Я просто хочу увидеть ту самую гранату в описанной рецензентом сцене. Где она? Глава? Страница? Я человек простой, мне достаточно ткнуть пальцем в текст. Может, я плохо искала. Не исключаю.

Дальше становится интереснее, потому что рецензент начинает рассказывать про сюжетную броню. Якобы герои настолько раскачались, что им уже ничего не угрожает, любая передряга закончится благополучно, вся компания обязательно сбежит в полном составе и без особых травм, а если вдруг кому-нибудь что-нибудь оторвут, поблизости непременно обнаружится волшебный специалист и немедленно всё починит. Звучит очень убедительно. Особенно если «Опасный груз» не открывать перед тем, как сесть писать рецензию.

Итак, почему это неправда. Шуст значительную часть книги восстанавливается после тяжёлого ранения. Не пять минут. Не до следующего абзаца. Группа вынужденно торчит на месте и ждёт, потому что человек физически не готов нормально двигаться дальше. Состояние Шуста неоднократно учитывается при планировании маршрута и дальнейших действий. То есть ЭТО БУКВАЛЬНО является принципом «ранение влияет на сюжет».

Карат выбирается из горящей машины, на нём горит одежда, он получает химическое поражение, ноги перестают нормально слушаться, а потом он вообще теряет сознание. Следующая стадия волшебной неуязвимости заключается в том, что он приходит в себя связанным у людей, которые начинают его бить. И бьют не понарошку. Удар в корпус, разбитое лицо, выбитый зуб, сигарета, которую гасят о повреждённую скулу. Потом ещё и перестрелка вокруг, где он связан и даже нормально спрятаться не может.

Вот тут я даже немного растерялась. Это и есть «без особых травм»? Что тогда с особыми травмами? Главного героя книги обязательно должны расчленить бензопилой, иначе ранение не засчитывается? Это как? Я просто не совсем понимаю тогда о чём речь...

Диана после разгрома машины тоже выходит не из маникюрного салона. У неё кровь на лице. Аурелия позже вообще падает в обморок после всего пережитого. Карат позже продолжает чувствовать последствия полученных ран. Шуст неделями приходит в норму. И всё это находится в книге, про которую нам в рецензии сообщают, что герои теперь проходят опасности без последствий. 

Чувствуете, какая занятная штука получается? Это уже не впечатление. Если открыть книгу, то там мы увидим травмы. И их там не исчезающе мало. Так что, рецензия сообщает нам неправду. Претензия отклонена.

Отдельно меня восхитила идея про всемогущие способности, потому что Дар Карата в этой же самой книге довольно регулярно упирается в конкретные ограничения. Ресурс заканчивается. После применения становится плохо. Некоторые обстоятельства мешают способность нормально применять. А самое главное, Карат вынужден выбирать, когда использовать резерв, потому что прекрасно понимает, что сольёт всё сейчас и через минуту останется обычным человеком в ситуации, где обычного человека быстро убьют.

Есть в книге показательный эпизод, в которой Карат оценивает возможность вытащить Диану. Ускорение поможет, но запас придётся практически выжечь в ноль. И одновременно он понимает, что Шуста таким способом уже не спасёт. Физически не сможет унести обоих. Это так выглядит сейчас сюжетная броня? По-моему, сюжетная броня немного другое. Когда способность имеет цену, ограниченный ресурс и заставляет выбирать, кого ты вообще способен вытащить, называется это обычно словом «механика». 

В другом эпизоде вода резко снижает эффективность ускорения. В бою Карат прямо рассчитывает, что попытка решить проблему привычным способом может закончиться тем, что его просто положат ответной стрельбой. Ещё в одном месте после расхода Духа Стикса его мутит, а оставшийся резерв приходится экономить.

И прямо сейчас возвращаемся к рецензии, где способности героев описаны примерно как чит-коды, убивающие вообще любой риск. Так где чит-код? Почему Карат не применил его, не вынес Шуста с Дианой под мышками и не закончил книгу к обеду? А потому что механика способности так не работает.

Следующий прекрасный образ рецензии — метафорический Супермен, который непременно прилетит из ниоткуда и спасёт компанию, если сюжет загнал героев в угол.

Мне опять стало любопытно, потому что «из ниоткуда» проверяется очень легко. Кто спасает? Почему оказывается в этом месте? Есть ли у него собственная причина там находиться? Связан ли он с происходящим раньше?

Берём Расиста. И… Барабанная дробь! Это не новый персонаж, материализовавшийся из воздуха в момент опасности. Карат с ним уже знаком. Он связан со стронгами, а стронги имеют совершенно конкретные интересы и собственную войну с внешниками и мурами. Его группа занимается своими делами и громит противника не потому, что Вселенная услышала молитву Карата. Карат просто оказался среди пленных.

Удобное совпадение? Да, удобное. А теперь внимание, сложный литературный вопрос знатокам. Совпадение и deus ex machina — это у нас с каких пор одно и то же?

Если заранее существующая сила с собственными целями появляется там, где у неё есть причины действовать, это удобное совпадение для героя. Но это уже другой разговор, Супермен тут ни при чём.

Вмешательство Юпитера связано с «опасным грузом», вокруг которого построен роман. Причина происходящего раскрывается позже. То, что сначала кажется герою необъяснимым спасением, перестаёт быть необъяснимым, когда он получает кусок  недостающей информации. То есть рецензент берёт загадку до разгадки и объявляет её роялем.

А потом автор даёт разгадку. Рояль внезапно обрастает ногами, историей, мотивом и причинной связью. Но обратно в кусты его уже никто не заталкивает, потому что рецензия написана и спорить с «ордами фанатов» в моём лице неудобненько.

Как-то даже странно после всего этого читать, что герои якобы ничего не боятся и просто уныло идут вперёд, уничтожая всё живое на пути без особых проблем. Карат в горящей машине понимает, что ещё немного дыма и он просто отключится внутри. И отключается. В плену он вполне предметно оценивает варианты собственной смерти. При появлении новой угрозы реакция Гранда заставляет его мгновенно насторожиться и будить остальных, потому что человек понимает что-то очень уж нехорошо. В одном из боёв он приходит к мысли, что Шуста, возможно, уже не сможет вытащить. После другой засады его натурально отпускает стресс так, что ноги становятся ватными.

Я не знаю, чего ещё нужно от персонажа для фиксации страха рецензентом. Чтобы Карат каждые три страницы писал на полях «мне страшно» и плакал в подушку? Так это не тот жанр. Герой может испытывать страх и при этом действовать. Вообще-то именно это в жизни и считается храбростью.

Поэтому фраза из итогового анализа, что Карат «никогда не сомневается, не испытывает ни страха, ни привязанности», особенно показательна. Я не знаю, может мы разные книги читали? Со страхом мы только что разобрались. С сомнениями ещё соблазнительнее выходит, потому что половина внутреннего процесса построена на переборе вариантов, оценке недостатка информации, ошибочных предположениях и пересмотре решений. Главный герой регулярно думает можно ли рискнуть, стоит ли идти этим путём, что он вообще способен сделать в критической ситуации. Это обычно называется сомнениями. 

А привязанности, видимо, тоже нет, поэтому он остаётся прикрывать отход дорогих ему людей, рискует собой ради Дианы, учитывает состояние Шуста и мучительно считает, кого вообще способен вытащить из опасности. Может, рецензент вкладывает в слово «привязанность» какой-то свой специальный смысл? Тогда хотелось бы увидеть определение. Потому что в обычном русском языке человек, который сознательно рискует собой ради близких и прямо воспринимает их как дорогих ему людей, некоторую привязанность всё-таки испытывает.

И тут мы снова возвращаемся к старой проблеме всех этих недорецензий. Максимально широкое слово звучит убедительно, пока рецензию читают те, кто не открывал книгу.

«Никогда», «ничего», «всегда», «любая опасность», «без особых травм»… Нет. Я всё понимаю, но вы это серьёзно? Это очень удобно для текста разгромной рецензии и довольно неудобненько для рецензента, разгромную рецензию написавшего. Чтобы опровергнуть липовое «никогда», достаточно одного единственного контрпримера. И рецензент теряет лицо. А в нашем случае контрпримеров почему-то целая книжка.

Рецензент, однако, очень плодовит. Причём не только в смысле количества написанных рецензий, которых у него уже пятьдесят пять. Проверяемые утверждения (которые проверить нечего делать) он тоже производит с такой скоростью, что за ним нужен отдельный человек с книгой, поиском по тексту и, желательно, отпуском. Потому что мы ещё даже до половины итогового разбора не добрались, а там уже Пастор снова ничего не рассказывает, кот оказывается декорацией, иностранный кластер второй раз исчезает из уже прочитанной книги, другая техника существует только в разговорах, а у Артёма Каменистого внезапно нет ни одного законченного цикла. Я такого, конечно, ожидала после предыдущей рецензии, но не в промышленных же масштабах!!!

Однако прежде чем идти дальше по книге, хочу вернуться к самому началу рецензии. Там автор заранее сообщает, что после его разборов на него обрушивается «шквал критики от фанатов цикла», а в других местах, мол, спокойно ругают те же книги и никто «с пеной у рта» любимого автора не защищает. Знаете… Любопытная формулировка. А откуда, собственно, известно, что возражающие ему именно фанаты? Почему они защищают «любимого автора», а не спорят с конкретными утверждениями рецензии? И откуда взялась пена у рта? Рецензент проводил медицинский осмотр всех несогласных или это просто такой способ заранее объяснить читателю, что оппоненты у нас эмоциональные фанатики и относиться к их словам серьёзно необязательно? Ах… Как удобненько!

Мне этот приём нравится. Очень практичный и на все случаи жизни. Пока ты ещё ничего не сказала, а тебе уже приписали мотив. Если возражаешь, значит защищаешь любимого автора. Если приводят текст книги, всё равно фанат. Если указываешь на фактическую ошибку в рецензии, видимо, особенно буйный фанат ультрас. Содержание возражения после этого можно уже не обсуждать, потому что спор идёт не с доводом, а с придуманным психологическим портретом его носителя. И вот это особенно занятно читать в рецензии, автор которой дальше сам довольно свободно рассуждает о чужих мотивах, способностях и внутренних состояниях.

Потому что про Каменистого здесь говорится не только то, что конкретная сцена плохая, затянутая или не работает. Нам сообщают, что автору «словно уже нечего рассказать нового», поэтому ему приходится растягивать происходящее для добивания объёма. Потом становится ещё проще. Героям, дескать, пофиг, «автору пофиг» (авторская цитата рецензента), следовательно и читателю должно быть пофиг. Простите, а это вы сейчас каким прибором измерили? Я могу открыть сцену и показать, что напряжение в ней не работает. Или доказать повтор, ещё показать лишний абзац, логическую ошибку и провисание темпа повествования. Но каким образом из текста устанавливается, что реальному Артёму Каменистому «нечего рассказать» или ему «пофиг», простите, мне совершенно непонятно. Это уже не анализ результата, а гадание о состоянии человека, который этот результат создал.

Занятная асимметрия возникает. Людям, которые спорят с рецензентом, мотив приписывать можно. А чего? Они жфанаты и защищают любимого автора. Самому Каменистому мотив приписывать тоже можно. Емуде нечего сказать, всё надоело и, вообще, пофиг. Чуть дальше выяснится, что он, возможно, вообще не сам писал книгу, а потом ещё и что цикл мог быть брошен из-за продаж. А вот если спросить рецензента, откуда он всё это знает, окажется, что мы почему-то уже не обсуждаем аргументацию, а нападаем на невинногочеловека. Ух…Как удобно!

Особенно хорошо на этом фоне выглядит заявление в начале рецензии, что мнение её автора не изменится, сколько бы «доводов» он ни услышал. Слово «доводов», кстати, заботливо взято в кавычки. Видимо, чтобы случайно не перепутать настоящие доводы с тем, что приносят фанаты. Но у меня опять вопрос. Если никакие аргументы в принципе не способны повлиять на мнение, зачем вообще заниматься критическим разбором? Я не предлагаю после одного найденного фактического косяка немедленно полюбить Каменистого. На вкус и цвет все фломастеры разные. Книга может по-прежнему казаться скучной, слабой и… Да, какой угодно она может вам казаться, как читателю. Но если вам показали, что конкретное утверждение о книге неверно, его всё-таки принято исправлять, а не сообщать, что мнение останется прежним при любом количестве доказательств.

Допустим, я пишу, что у Карата в финале третьей книги вообще нет оружия, а мне показывают страницу, где он берёт пистолет. Моё отношение к роману может не измениться ни на миллиметр. Но пистолет у Карата после этого всё равно появится, потому что он там и был. Вот примерно так работает факт. Поэтому «мнение не изменится» в разговоре о вкусе нормально, а как щит от проверки конкретных утверждений выглядит странненько. Тем более от рецензента, который ближе к финалу той же рецензии расскажет, что именно эти книги научили его критически мыслить. ЧТО-О-О?  Мне почему-то казалось, что критическое мышление включает возможность пересмотреть хотя бы тот вывод, который оказался построен на неверных вводных.

Ладно, извините за то что вильнула в сторону, идём дальше. Пастор. Он у нас опять ничего не рассказывает. Как в разборе предыдущей рецензии. Причём теперь формулировка такая, что Пастор и подобные ему загадочные старцы якобы знают все тайны Улья, но «никогда никогда ничего не расскажут». Мы это уже проверяли в предыдущей рецензии, и там оказалось, что Пастор сообщает Карату информацию о Центральном кластере, институте, Детях Стикса, знахарях, долгожителях, особенностях территорий и много чего ещё. Некоторые из этих сведений сам рецензент чуть позже использовал как пример появившегося большого лора. Теперь открываем «Опасный груз» и обнаруживаем, что полученная от Пастора информация ещё и определяет дальнейшее движение героя. Карат ждёт восстановления Шуста, идёт на юг, должен выйти на нужного человека и через него найти знахаря. 

Я даже не знаю, что Пастор должен сделать, чтобы считалось, что он наконец хоть что-нибудь рассказал. Продиктовать Карату «Большую Энциклопедию Улья» под запись или что? Информация от него превращается в цель следующей книги. Поэтому претензия «никогда ничего не рассказывает» отклоняется уже второй раз. Если рецензенту не нравится манера Пастора говорить, его длинные рассуждения или количество недосказанности тогда, так и надо писать. 

Дальше мы прощаемся с Грандом, который, оказывается, за весь цикл так и остался «живой декорацией». Вот здесь я сначала решила вообще не придираться. Кот и кот. Не обязан же он раскрывать коварный заговор внешников или возглавлять стаб. Но потом открыла книгу и выяснила, что даже кот умудрился попасть под беспощадный каток абсолютных формулировок рецензента. В одном эпизоде именно необычное поведение Гранда первым предупреждает Карата об опасности. Люди угрозу ещё не заметили, а кот уже реагирует, Карат это замечает и начинает действовать. В другом эпизоде Гранд обнаруживает спрятанный груз с вооружением и боеприпасами. То есть мы снова упираемся в значение слов. «Живая декорация» предполагает, что персонаж существует для фона и на происходящее не влияет. Но здесь убираем Гранда и приходится переписывать как минимум две сцены. Небольшая функция? Да. Функция? Тоже да. Один кот засчитан. Претензия отклонена.

С географией получилось ещё неудобнее и смешнее, потому что ошибка из предыдущей рецензии не просто перекочевала в новую, а выросла до эпических масштабов. Теперь нам сообщают, что все три миллиона символов цикла разворачиваются в провинциальной России, что иностранные кластеры в сюжете не появляются, а вся мозаика миров существует исключительно в разговорах. Напомню, мы буквально в прошлый раз открывали «Территорию везучих» и находили иностранный кластер, по которому Карат идёт собственными ногами. 

Что произошло с этим кластером к моменту написания следующей рецензии, я не знаю. Видимо, Провинциальная Россия его успела аннексировать. Другого объяснения у меня нет. И опять же, если человеку мало одного иностранного кластера и хочется пятнадцать, спорить бессмысленно. Но «мало» и «нет» не синонимы. Один — это не ноль. Я понимаю, математика для литературной критики дисциплина строго факультативная, но здесь всё совсем просто. 

Переходим к другой технике и другим мирам, что вся эта обещанная мозаика существуют только в лекциях. Потому что мы сейчас вообще-то разбираем «Опасный груз», где Карат сталкивается с вооружённой группой из другого мира не в пересказе Пастора, а какбы очень даже лично. Его берут в плен люди с другим языком, другой системой мер, непривычной техникой, вооружением, медикаментами и техническими стандартами, а герои потом имеют дело с их оборудованием и оружием. То есть другая техника не просто существует, она стреляет по персонажам, ездит рядом с ними и создаёт вполне практические проблемы совместимости. Писать после физического появления чужой военной техники в книге, что она осталась только в лекциях, поздновато. Лекция каким-то образом материализовалась, взяла Карата в плен и начала его бить. Сюрприз!!!

Про оружие и боеприпасы история примерно такая же. Рецензент вспоминает, как в первых книгах наличие конкретного оружия и каждого патрона влияло на тактику, а потом объясняет, что теперь герои раскачались и всё это потеряло значение. Открываем текст книги. Карат хватает автомат и не может нормально его использовать, потому что оружие не заряжено. Дальше возникает вопрос магазина. В других сценах он ищет подходящие гранаты и боеприпасы, учитывает совместимость вооружения и отдельно оценивает расход ценного боекомплекта. То есть наличие конкретного оружия и боеприпасов продолжает прямо влиять на его решения. Я сейчас не считаю патроны по четырём томам, но и рецензент, к слову, тоже сравнения не приводит, а просто заявляет, что такого нет. Чтобы опровергнуть, нужно просто открыть книгу и увидеть героя, который не может стрелять из найденного автомата из-за отсутствия нужного магазина. Опять книга мешает хорошей рецензии. 

С Дианой рецензент умудрился поспорить сам с собой в рамках одного абзаца. Сначала пишет, что она периодически спасает всех своими способностями, а потом сводит её функцию к добавлению пошлости. Я думала показалось. Перечитала. Нет, не показалось. Персонаж, по словам самого рецензента, спасает группу в опасных ситуациях, но функция его при этом заключается, оказывается, в сальных шуточках. Странно. Всегда казалось, если действия персонажа меняют исход событий и спасают других героев, сюжетная функция уже существует. Рецензент только что сам её обозначил. Чтобы почувствовать липу, даже книгу открывать не надо, достаточно перечитать соседнее предложение рецензии.

Отдельного уважения заслуживает аргумент, что сюжет четырёх книг можно пересказать в трёх предложениях. Может, я пропустила ли какой-нибудь новый критерий литературного качества. Потому что пересказать в трёх предложениях можно вообще всё. «Анна Каренина» — замужняя женщина полюбила другого мужчину, разрушила прежнюю жизнь и погибла. «Властелин колец» — маленькому хоббиту дали опасное кольцо, он долго его нёс и в конце кольцо уничтожили. «Война и мир» — несколько семей жили своей жизнью, потом пришла война, после войны оставшиеся устроили личную жизнь. Получается, Толстой и Толкин тоже зачем-то раздули то, что я сейчас уложила в пару строк? Однако...

Проблема только в том, что краткость пересказа показывает не количество содержания в книге, а количество содержания, которое пересказывающий решил выбросить. Если из «Опасного груза» убрать причины, последствия, промежуточные цели, плен, восстановление Шуста, Бабника, Аурелию, Сабину, Юпитера и внешников, действительно останется «пошёл, убил, получил следующее задание». А если убрать из борща всё, кроме воды, можно удивляться, почему борщ получился какой-то жидкий. Это не свойство исходного блюда, а исполнение такое.

А теперь мой личный фаворит. Первая и, как нам сообщают, самая простая теория незавершённости истории Карата состоит в том, что Артём Каменистый «попросту не умеет завершать циклы». В качестве подтверждения сразу идёт совершенно конкретное утверждение, что ни одного законченного цикла у него на данный момент нет.

Но мы ведь этому рецензенту уже на слово не верим? Верно? Открываем страницу Артёма Каменистого на Автор.Тудей. И что же мы там видим? Барабанная дробь! Гвоздь программы! Завершённые циклы. 

На этом, в общем-то, можно было бы закончить, потому что «ни одного» героически погибло во время простой проверки. Причём погибло не в результате сложной литературоведческой дискуссии, где два филолога три дня выясняли семантику авторского замысла. Нет. Мы просто открыли страницу писателя и посмотрели. 

Но мне здесь интереснее следующий шаг. Из фактически неверного «ни одного завершённого цикла» немедленно делается вывод о профессиональной способности реального писателя. Каменистый «не умеет завершать циклы». То есть сначала берём неправильные исходные данные, потом на их основании ставим диагноз писателю. Даже если бы незаконченных серий у него действительно было много, «не закончил» и «не умеет закончить» не одно и то же. Первое описывает наблюдаемый и проверяемывй результат, второе уже сообщает нам о способности конкретного человека, к некоторым действиям. А здесь даже наблюдаемый результат взяли неправильно. Зачем? Вас в Гугле забанили? В Яндексе? Сразу в Гугле и Яндексе?

И это далеко не единственный переход на личность самого писателя. У рецензента вообще удивительно легко литературный анализ превращается в чтение мыслей Каменистого. Ему «нечего рассказать нового», ему приходится «добивать хронометраж», ему «пофиг». Потом появляется версия, что последнюю книгу или даже две писал не сам Каменистый, а некий «призрак пера». И доказательства! Доказательства впечатляют отдельно! Некоторые читатели так считают... Но сам рецензент при этом прямо указывает, что смены пера не заметил.

Я даже вернулась и перечитала этот кусок, потому что конструкция прекрасна сама по себе. Собственных наблюдений, подтверждающих подмену автора, нет. Каких-то фактов нет. Артём Каменистый этого не заявлял. Издательство не заявляло. Но теория о том, что реальный писатель выпускал под своим именем чужой текст, всё равно отправляется в итоговый разбор его цикла, после чего начинается уже рассуждение о том, почему нельзя было нанять другого «призрака». То есть мы успели перейти от книги к слуху, от слуха к предполагаемой организации чужой работы и уже обсуждаем рынок людей, готовых писать под чужой фамилией. А началось-то всё с рецензии на «Опасный груз».

Но следом появляется ещё одна теория! Продажи упали, и автор с издательством просто решили не заморачиваться. Какие продажи? Насколько упали? Есть цифры? Заявления издательства? Слова самого Каменистого? Ничего такого в рецензии нет. Нам сразу честно говорят, что это теория, и вроде бы формально всё прекрасно. Только я не очень понимаю, зачем в литературном разборе произведения перечислять недоказанные предположения о финансовой мотивации живого автора, если никаких данных всё равно нет. 

И вот после этого нужно вернуться к самому началу рецензии и перечитать про фанатов с пеной у рта. Может быть, некоторые из этих мифических фанатов приходят не защищать любимого автора от любой критики? Может быть, люди иногда просто удивляются, когда им под вывеской рецензии рассказывают, что реальному писателю нечего сказать, ему всё равно, он не умеет заканчивать циклы, возможно, книги за него пишет другой человек, а возможно, он просто бросил историю из-за денег? Это всё уже несколько далеко от рецензии.  

Причём я вовсе не запрещаю строить гипотезы. Хотите обсуждать, почему цикл не закончен, обсуждайте. Только тогда неплохо бы различать факт, предположение и слух. Просто когда всё это складывается в один винегрет и сверху втыкается табличка «анализ», мне уже трудно понять, что именно рецензент там вообще анализировал. Это не книга точно.

И в завершении мы опять приходим к той же самой формуле, которая была в предыдущей рецензии. Улей имел огромный потенциал, но Каменистый его якобы не реализовал и цикл не стал тем, чем «должен был стать». А мне снова хочется задать вопрос. Кому должен-то? И кто? Писатель рецензенту? Хорошо. А где это гипотетическое техническое задание лежит? Каменистый обещал показать определённое количество мегаполисов, иностранных кластеров, параллельных миров, социальных моделей и закончить историю Карата в заранее оговорённой точке? Или просто рецензент придумал книгу, которую лично он легко и просто написал бы на основе того же сеттинга? 

Так, это не одно и то же. Хороший сеттинг почти всегда позволяет придумать десятки историй, которые автор не написал. Более того, S-T-I-K-S именно поэтому и превратился в межавторский проект. Потенциала там хватило другим писателям на колоссальное количество собственных сюжетов. Но наличие в мире возможности рассказать ещё сто историй не означает, что Каменистый был обязан впихнуть эти сто историй в цикл про Карата. 

Так что картина постепенно складывается довольно странная, а местами смешная. Рецензент заранее объясняет, что возражают ему фанаты с пеной у рта, и сообщает, что никакие доводы его мнение не изменят. После этого в самом тексте мы находим уже знакомые абсолютные утверждения, которые не выдерживают ни встречной критики, ни даже проверки книгой. А сверху фактическую ошибку про завершённые циклы и целый набор откровенно странных предположений о личности и мотивах Артёма Каменистого. Причём сам автор книги в рецензии перестаёт быть автором и превращается в персонажа, которому рецензент самозабвенно приписывает отсутствие идей, равнодушие, профессиональную непригодность и возможные финансовые мотивы. Казалось бы… Нет слов. Но вон их уже сколько набралось.

У меня окончательно не складывается претензия к «фанатам» и прочим «ультрас». Твой аргумент либо работает, либо нет. Фамилия, любовь к книге и количество пены у рта к этому отношения не имеют. Поэтому, может быть, прежде чем объяснять психологию людей, «которые приходят спорить с рецензией», стоит для начала проверить саму рецензию?

Всем спасибо за внимание.

Если модераторы не удалят мой пост. Продолжим разборы.