Достать ножи

Дверь за экономкой закрылась, на несколько секунд впустив в комнату шум, смех и нотки фальшивого баритона, вторящего искусному аккомпаниатору.

Гиллис придвинул прикроватный столик с канделябром ближе к девушке, чтобы она была полностью освещена.

— Во-первых, не бойся. Кожа слишком толстая, быстро его разрезать не получится. Вон тот, большой, — Гиллис небрежно указал себе за спину, — гораздо острее, но я не смогу его развернуть под ошейником, он слишком широкий. А этот, — он продемонстрировал девушке выбранный нож, — маленький и удобный, он даже касаться тебя не будет. Резать буду спереди: нужно натяжение, а если я буду тянуть назад, ошейник передавит тебе горло.

— Делайте, как считаете нужным, мсье Гил, — улыбнулась Лулу, глядя на него снизу вверх.

Гиллис наклонился, невольно касаясь ногами коленей Флоретт, оттянул ошейник двумя пальцами сверху и подвел под него нож диагональю, вдоль линии подбородка, точно между указательным и средним. С силой нажав снизу вверх, потянул на себя, пытаясь прорезать край. Нож предсказуемо вгрызся в волокна, оставляя крошечный надрез.

Духи, которыми пользовалась Лулу, были пусть недорогими, но приятными, что говорило о ее вкусе. А вот нож, который оказался хуже, чем Гиллис надеялся, вызывал легкую досаду. Он попытался увеличить угол наклона, но случайно коснулся лезвием шеи девушки под ухом. Флоретт непроизвольно вздрогнула.

— Чшш, не шевелись, — он взглянул в глаза Флоретт и, увидев в них легкую тревогу, добавил: — он не такой острый.

Лулу в ответ неуверенно улыбнулась уголком рта. Гиллис вновь перевел взгляд на нож, стараясь больше не задевать девушку. Указательный пальц, придерживающий ошейник на весу, касался шеи и невольно ощущал ее бешено пульсирующую артерию и учащенное дыхание. Он вначале принял ее слова про страх за обычное кокетство, а она, может, и вправду боится ножей.

Мысль об этом разлилась теплом, прокатившись по телу сверху донизу. Или наоборот. И сердце его тоже забилось быстрее, подстраиваясь, набирая обороты: ритм ему задавало охватывающее Гиллиса желание.

Ошейник, разрезающий его нож, откровенный символизм движений... Да и вся ситуация напоминала ему о давних пристрастиях, потому будоражила особенно остро.

Девушка дышала часто и как будто с усилием — видимо, упорствуя, он слишком передавил ее горло ошейником, — но Гиллису хотелось думать, что дышит так она совсем по другой причине. Он постарался не обращать внимания на возбуждение, которое усиливал еще и запах комнаты — бордельный запах похоти и разврата, впитавшийся в кретон.

Нет, он здесь не за этим.

О, если бы нож случайно соскользнул и легонько мазнул лезвием по этой белой шейке, оставляя тоненькую линию. Может, она даже засверкает алыми бисеринками, вызывая нестерпимое желание слизнуть их солоноватость...

Гиллис на мгновение застыл, боясь пошевелиться, настолько ярким было видение. Он попытался отогнать его, но образ соблазнительной шейки, от крохотного повреждения которой его удерживало только благоразумие, не хотел отпускать. А толстая кожа с упорством, словно нарочно, не хотела поддаваться, прорезать удалось едва сантиметр. Если он будет отвлекаться на фантазии, процесс затянется надолго.

Гиллис стиснул зубы, засунул под ошейник еще и безымянный палец и потянул на себя, увеличивая натяжение, чтобы легче было резать. Флоретт невольно вскинула руку и прикоснулась к его кисти.

— Не бойся, я осторожно. Скоро закончу, — глухо сказал он, не глядя на девушку, и тут же почувствовал ее ладонь на своем бедре.

Он перевел взгляд на лицо Флоретт, но вместо встревоженности и испуга, которые ожидал увидеть, встретил в ее пристальных глазах веселые огоньки влечения и призыв.

— Убери руку, я тебе не клиент, — слишком быстро и холодно отрезал Гиллис, удивленный подобной реакцией девушки.

— Конечно, мсье Гил, — Лулу отняла руки, словно невзначай царапнув его по панталонам ноготками, и отвела взгляд в сторону.

Интонация и выражение лица не оставляли сомнений в том, что она прекрасно понимает его состояние. Но как она догадалась?

Гиллис криво усмехнулся, вновь принимаясь за нож: она сидит от силы в тридцати сантиметрах от него, конечно же, ей прекрасно все видно.

— Знаете, я кое-что вспомнила, — неожиданно серьезно произнесла Флоретт, сцепив руки на коленях в замок.

— Что же?

— Насчет гостя, который был мной недоволен. Был у меня как-то один мужчина... — Лулу на мгновение замолчала, потом продолжила приглушенно, немного растягивая слова. — Это не был случайный посетитель, он давно посещал наше заведение, но чаще всего приходил к мадам Ревиаль. Видимо, у них были какие-то секретные дела.

— Вот как? — нахмурился Гиллис, коря себя за собственную слабость. Вдруг этот посетитель и есть тот самый «взломщик» с ключом от тайника? — Расскажи о нем подробнее.

— Я не очень хорошо его знаю, мсье Гил. Только то, что говорят о нем другие девочки.

— Что же они говорят?

— Хмм... — Лулу прикрыла глаза и загадочно улыбнулась, выдерживая паузу, словно ловя рыбку на крючок. — Ходят слухи, что у него золотые пальчики.

Гиллис серьезно воспринимал ее рассказ и слушал внимательно, но после этих слов губы его невольно начали растягиваться в стороны.

— Дерзко, — он дернул бровью. Потом не выдержал, развернул нож и слегка провел кончиком по шее девушки. Лулу вздрогнула, но наклонила голову еще сильнее, подставляя ему свою шейку. — А какие еще слухи ходят о нем?

— Ну, например, о том, что он учился ублажать женщин на самой мадам, и теперь может доводить их до умопомрачительного экстаза. Слухи, как вы сами понимаете, явно приувеличены, — хитро добавила Флоретт, ловя его взгляд, и вновь коснулась бедра, но осторожно, будто опасаясь, что ее снова попросят убрать руку.

— Умопомрачительного и многократного? — с улыбкой переспросил Гиллис, поддаваясь возбуждению. Ошейник был позабыт, хоть там оставалось всего несколько миллиметров. Руку с него Гиллис не снял, но большим пальцем другой, с ножом, провел по губам Флоретт. — Явно привирают. Какие у вас, однако, интересные посетители. Чем же он еще отличился?

— Еще ходят слухи, — Флоретт быстро облизнула губки, коснувшись пальца Гиллиса острым розовым язычком, — что под одеждой у него ангельские крылья или дьявольский хвост, потому что он никогда не раздевается полностью.

— Признаюсь, так откровенно меня еще никто не соблазнял, — Гиллис не выдержал и рассмеялся.

— Я и не пыталась, — девушка невинно распахнула глаза, в упор глядя на мужчину, и немного развела ноги в сторону — так, чтобы обхватить его коленями.

— По-моему, так гораздо лучше, — Флоретт игриво провела по его сюртуку пальцами.

— Без сомнения, — кивнул Гиллис.

— Вот уж, право, совершенно не могу понять, чем я ему не угодила, — продолжила Флоретт, хотя Гиллис уже успел забыть, с чего все начиналось. — Я увидела, что его переполняет желание, и хотела помочь, но его, похоже, возбуждала не я.

— А кто же?

— Ножи, — лукаво улыбнулась Лулу. — О, как горели его глаза, когда он ласкал лезвие, словно возлюбленную, как облизывал пересохшие губы, глядя на мою шею...

— А ты наблюдательная, красавица, — тихонько проговорил Гиллис и многозначительно улыбнулся, отпуская ошейник.

— Может, вы это уже дорежете? — Флоретт дотронулась до медальона в виде головы мопса.

— После... — Гиллис положил нож на столик и неторопливо снял сюртук.