Мой побег #2

Первая часть

Итак, мы с Олей шли по извилистой грунтовой дороге между лесов и полей. Дорога в темноте казалась белой, почти светящейся. Это вообще одно из самых ярких моих воспоминаний о том побеге — белая, почти светящаяся в темноте дорога.

Вскоре началась гроза. Ну, вы представили себе, да? Ночь, гроза — и две девочки в открытом поле.

Мы теоретически знали, что в такой ситуации надо лечь на землю, чтобы молнией не убило. Но почему-то не сделали этого. Наверное, боялись, что не поможет. Вместо этого мы спрятались в небольшой рощице из тонких молодых деревьев. Расчёт был на то, что молния ударит не в нас, а в деревце, ведь оно всё-таки выше, а поскольку оно совсем тонкое — ничего страшного не будет, даже если оно упадёт прямо на нас. Что электричество может разойтись по земле вокруг — это нам как-то в голову не пришло.

И всё равно было ужасно страшно. Дождь хлестал, молнии сверкали, гром гремел. Мы орали, обнимались и пели молитвы.

Наконец, гроза кончилась, и мы пошли дальше. Дорога завернула в лес. Мне запомнились еловые ветви, которые свешивались над дорогой, покрытые серым мхом-лишайником.

На рассвете мы вышли к дачному посёлку. Было очень холодно и сыро. Солнце медленно всходило над лесом впереди, укутанное в светлый туман.

Мы прошли мимо посёлка и снова оказались в лесу. Возле дороги была куча веток и коряг с придавленным большим куском прозрачного полиэтилена. Я предложила взять этот кусок, чтобы сделать из него временное укрытие. И тут Оля стала на меня наезжать:

— Зачем ты меня сюда притащила? Здесь холодно, мокро!

И всё в таком духе.

Я была потрясена таким малодушием и предательством. Стала напоминать Оле, что она тоже хотела сбежать. Но Оля настаивала на том, что это всё из-за меня.

— Посмотри на себя, — сказала мне Оля. — Ты вся мокрая, грязная!

Эта была правда — испачкались мы знатно.

— Сама посмотри на себя, ты тоже вся грязная! — ответила я.

— Да, но я-то в этом не виновата!

В общем, мы сильно поссорились. И я сделала то, за что мне до сих пор очень стыдно. Может быть, даже больше, чем за любой другой из моих косяков.

Я сказала Оле:

— Ну, если так, возвращайся.

И пошла дальше одна, оставив Олю в одиночестве на куче веток. В тот момент мне казалось, что я поступаю правильно.

В конце концов, я мечтала сбежать одна. И вот — я одна. Это же прекрасно! Могу идти куда захочу, делать что захочу. Не нужно ни с кем разговаривать, не нужно ни с кем считаться. Сама по себе, полностью свободная! Да, я очень замёрзла и устала, но всё равно радовалась свободе.

Я подобрала удобную палку, чтобы использовать в качестве посоха, а если понадобится — то и в качестве оружия. Я сошла с дороги и пошла прямиком через лес, по ковру из прошлогодних листьях.

Там мне встретился какой-то местный дед. Представьте картину его глазами: раннее утро, по лесу идёт девочка в грязной одежде, на спине рюкзак, в одной руке палка, в другой пластиковый пакет (в пакете у меня были припасы, которые не влезли в рюкзак — груша, несколько ломтей хлеба, кусок торта со вчерашнего чаепития по случаю чьего-то дня рождения).

Старик спросил меня:

— Ну, как сморчки?

Может быть, он сказал не «сморчки», а какое-то другое слово, в любом случае — оно мне было незнакомо, но я поняла, что это название каких-то весенних грибов.

— Тут что-то их мало, — сказала я, с умным видом оглядывая землю под ногами. Раз он подумал, что я собираю грибы — пусть так и думает.

После этого короткого диалога я двинулась дальше — и вскоре вышла на край большой поляны, заросшей одуванчиками. Солнце к тому моменту поднялось выше и стало пригревать. Я замерла, ощущая себя на краю пространства, полного света, тепла и восторга. Мне казалось, что воздух стал золотым, как прозрачный мёд. Определённо, ради этого момента стоило пережить ту страшную ночь и утренний холод.

Солнце встаёт на востоке. Если встать лицом на восток, север будет слева, а юг — справа. Иерусалим на юге. Я повернула направо.

Я шла по большой поляне, полной одуванчиков, и думала о том, что буду вот так идти, идти, через леса и луга, обходить стороной города, как-нибудь перебираться через границы стран — и в конце концов достигну цели своего путешествия.

Вскоре впереди показался пруд, я прошла мимо него. На другом берегу стоял дом. Помню, я подумала о том, что жильцы этого дома могут рассказать, что видели меня, и это облегчит поиски тем, кто будет меня искать. К тому моменту наше с Олей отсутствие уже должны были заметить. От этих мыслей было не по себе — мне не хотелось, чтобы после всего, что было, меня поймали.

Я снова углубилась в лес.

Продолжение следует.