Субботний отрывок

И снова  бесконечный флешмоб с последним  фрагментом, написанным автором, и снова "Гханта".

Люди часто противопоставляют самураев и синоби. Последние  чаще всего – наемники, служащие тем, кто лучше заплатит, и не знающие преданности господину. Такие синоби и впрямь существуют, но есть и другие.

Род Хаттори известен , по меньшей мере со времен войны Гэмпэй, а  может, и раньше. И они всегда служили роду Минамото. А потом их потомкам Мацудайра, ныне принявшим  фамилию Токугава. Подобной верностью могли похвастать  отнюдь не все  самурайские роды. Да Хаттори и были самураями, с гербом и  своими землями. Их владения  располагались в провинции Ига, где учитывая рельеф  местности, обосновались скрытые деревни синоби. Но владения Хаттори  принадлежали не клану ниндзя, а   самими Хаттори. Здесь готовили идеальных слуг для дома Токугава.

Глава клана традиционнопринимал имя Хандзо, какое  бы имя он не носил  от рождения. Но Хаттори Хандзо, служивший Иэясу, стал легендой, гером множества  историй, передаваемыми  уличными  сказителями, вроде той, что  в юности он обучался воинским искусствам у горных тэнгу,  подобного великому  полководцу Минамото  но Ёсицунэ, из рода которого происходил  нынешний сёгун.  Сам же будущий сегун был обязан ему не только безопасностью, но и жизнью. 

Когда Иэясу обосновался в Эдо, Хандзо перевел туда же значительную часть своих людей, сформировав службу безопасности Токугава, оммицу гасира, или «Сокровенная тайна». Проще всего следить за всеми, кто проникал в резиденцию Токугава, было из окружавшего замок сада, поэтому Хаттори Хандзо замаскировал своих людей под садовников.

Впрочем, все это были дела давние. Хаттори Хандзо умер почти одновременно с тайко, еще до приезда монаха Тэнкая в Эдо. Уличные  сказители утверждали,  будто великий синоби погиб, попал в ловушку, подстроенную его злейшим врагом, главой клана Фума.

Были и такие, кто утверждал, что Хаттори Хандзо умер от болезни, скончавшись в собственной постели. Если кто и знал правду, то не распространялся об этом.

Хандзо  сменил его старший сын Масанари. Увы, как это нередко бывает, он не  унаследовал талантов отца, был буен  и недальновиден. После нескольких его провалов,  его подчиненные  восстали потребовали, чтоб Масанари сместили с поста. Сёгун им внял  и   преобразовал службу безопасности.  Принцип единоначалия был отменен. Охраной сегуна, его шпионами и убийцами занимались четверо глав – тайсё, и лишь один из них, Накаёсу, принадлежал к семье Хаттори, причем не к главной ее ветви. Остальные  выделились благодаря заслугам на своем поприще. Сёгун в отставке, правящий сегун Хидэтада, младшие сыновья и внуки Иэясу счастливо избегали покушений, и отчасти это случалось благодаря милости Будды, отчасти заслугам тех,  о ком мало что было известно. Звали их Окубо Таданао, Кумэ Сигекацу и  Като Масацугу, и все они сейчас, вместе с Хатторри Накаёсу, так и не получившего имени Хандзо, находились в  покоях советника, ибо наиболее важные приказы исходили именно от него. Ничего исключительного в этом не было, градоначальники Эдо, мати бусё, ведавшие порядком в северной и южной частях  города, также подчинялись советникам сёгуна и отчитывались перед ними.

Но было и коренное различие. Имена градоначальников были известны всем в Эдо. Они часто менялись - и виною тому были не их проступки, просто таков был обычай.

Тайсе службы безопасности за пределами этой службы  мало кто знал – ни по имени,ни в лицо. Впрочем, профессия обязывала их быть неприметными, и все четверо, несмотря на различие в возрасте могли быть описаны словами – совершенно обычные люди.

Монаха Тэнкая при дворе сёгуна, разумеется, знали все. Но, если вдуматься, известно о нем было меньше, чем о самом затаившемся синоби. Почему он появился при Токугава, когда тайко отошел в мир иной? Откуда он вообще взялся?

Сам он утверждал, что с младенчества воспитывался в монастыре Рюко-дзи и не знает своих родителей. Всю жизнь он посвятил служению Будде и изучению различных наук – и лишь превзойдя их все, осмелился предложить свои  услуги Иэясу-сама.

В это мало верили, и о монахе ходили  самые диковинные слухи, в особенности об его происхождении, например, будто Тэнкай – побочный потомок сёгунского рода Асикага, столетиями правившего на островах, и низвергнутого демоном-повелителем Шестого неба. А то кто стал бы обучать всем наукам  безродного сироту!

Ходили о нем слухи еще более безумные, которые мало кто осмеливался   повторять вслух, но упорно державшиеся.

Хаттори Хандзо – тот, наверное, докопался бы до правды, а может, и знал ее, но монах Тэнкай появился рядом с Иэясу, когда того уже не было в живых.

За шесть лет, прошедших с тех пор, как служба безопасности находилась под негласным управлением Тэнкая, тайсё не в чем было его упрекнуть. Будучи монахом, причем монахом подлинным, не боевым,  и исповедующим учение Будды, а не сюгэн-до, Тэнкай не  занимался боевыми искусствами, а следовательно, не вмешивался в методы действий оммицу гасира. Но он ставил перед тайсё задачи, которые  воплощали их подчиненные. Все ли задачи являлисьследствием  приказов, исходивших  непосредственно от сёгуна, он не спрашивал. Тем более, что сёгунов было два, и они не враждовали, но действовали совместно. В любом случае  советник действовал на благо дома Токугава, которому  синоби из Ига-гуми учили служить.

Сейчас он собрал их, чтобы обсудить поступившие известия, и их возможные последствия. Известия о смертяхбывших глав враждебных сегунату кланов.

--Он мог притвориться, --докладывал Като Масацугу. Именно его людям было поручено наблюдение за ссыльными Санада. – Это вполне в характере Масаюки. Но он уже давно был болен. Мои агенты отвечают за это. Масаюки не смог бы бежать, даже с помощью сына и своих синоби. Кроме того притворяться мертвыми – не в духе Санада, это прием клана Фума.

Остальные молча согласились. Считалось, что именно благодаря  этому приему при Сэкигахаре  ниндзя Фума  удалось ранить Ии Наомасу, любимца Токугавы,преследовавшего  отступавших Симадцу. Так Симадзу   удалось вырваться из окружения, а Наомаса от раны вскоре скончался.

--А Фума служат Симадзу, -- говорит советник. И раз уж зашла речь о них… - он переводит взгляд на Окубо.-- Только что пришла весть о смерти старшего Симадзу. Совпадение?

Братья Симадзу, Ёсихиро и Ёсихиса , были когда-то лютыми врагами  регента. Но вынуждены покориться ему. Великим воителем ,прославившим  свое имя на кровавых полях Имджинской войны и заслужившим  прозвище «демон», был Ёсихиро,  и Ёсихиса, хоть и было старшим, уступал ему первенство. В Чосоне  он прославился тем, что с  семью тысячами воинами воинов победил 200-тысячный экспедиционный  корпус династии Мин. Именно он возглавлял Симадзу при Сэкигахаре, и возможно , не смирился бы с поражением, но старший брат, и глава  клана пошел на сделку с  Иэясу.Ёсихиса и Ёсихиро постриглись в монахи, главой  клана стал сын Ёсихиро, принесший присягу дома Токугава.

И вот теперь Ёсихиса,вероятно, сдерживавший воинственные порывы брата, умер. Учитывая, что не так давно умер Санада Масаюки,совпадение выглядело подозрительно. 

Внезапно  советник переводит тему.

--К Симадзу мы еще вернемся, а пока поговорим о другом. Об Осаке.

Санада и Симадзу – враги побежденные, пусть и не  конца. Но они вынуждены терпеть. Выжидать.

 Но в прошлый раз обе стороны сражались, конечно, за свои интересы, но утверждали, что отстаивают права наследника Тоётоми. Хотя верил в это, пожалей, один Исида Мицунари. Но прошло  больше десяти лет, и Хидэёри вырос. Он по-прежнему властвует в Осакском замке и городке Осака. И как не стремятся господин сёгун и его советники сделать Эдо первым городом Присолнечной, Осака продолжает процветать. Хотя город здесь был заложен давно, даже раньше старой столицы, настоящим  крупным и богатым городом он стал, когда Осаку избрал местом жительства великий регент. Сюда стекались деньги со всей страны, горожане богатели и привыкли жить в своё  удовольствие. А если кто-то вызывал гнев  тайко, и безвременно заканчивал свою жизнь, вроде жен и наложниц Хидэцугу, так это же мелочи, и кто сейчас об этом помнит!

Немудрено, что жители Осаки вспоминали правление тайко как золотые времена - тот любил роскошь, блеск, удовольствия, жизнь на широкую ногу, не то, что эти скупердяи Токугава! Так город стал пристанищем недовольных новой властью.

Но горожане, ёкай их забери, по большому счету опасности не представляли. Опасность таилась в замке, и сердцем ее были вдова и сын великого регента.

Строго говоря, вдовой могла именоваться только законная супруга правителя. Таковой была  О-Нэ, Кита-но   Мандокоро, давно принявшая постриг под именем Кода-ни, и обитающая в храме. Она еще при жизни супруга поддерживала дружеские отношения с Токугава, и  могла считаться  союзницей, а не противницей сёгуната. Но у тайко было множество наложниц, и некоторым из них он даровал право именоваться супругами. Таковой была, например, Маа-химэ, дочь Маэда Тосиэ – именно  ради ее здравия тайко грозился истребить всех лис  в Присолнечной. И , разумеется, таковой была единственная женщина, сумевшая на старости лет подарить  великому регенту сына. Даже двух, но старший  умер во младенчестве. О-Тятя, княжна Азаи, чаще именовавшаяся по имени дарованного ей замка. И она неустанно напоминала сыну, что он, будучи наследником Тоётоми и Оды,   обязан вернуть себе реальную власть над страной, узурпированную Иэясу.

Люди, как правило верили, что О-Нэ и Ёдо враждовали между собой. Это так естественно верить, что старая и бездетная жена обязана ненавидеть молодую и плодовитую наложницу, а та должна мечтать занять ее место.

На самом деле это была неправда. О-Нэ была умной женщиной, и вдобавок сочувствовала О-Тяте, в  детстве потерявшей отца и братьев, а в отрочестве – мать и отчима. И понимала, что  О-Тятя способна родить ребенка, но вряд ли способна его воспитать. Она просила Ёдо передать сына на воспитание ей. Но Ёдо отказалась.

Некоторые люди в окружении его светлости считали, будто нужно приложить все силы, дабы убедить Тоётоми Хидэёри оставить все надежды на возвращение власти, и тем самым не допустить новой войны. И не толькоони. Госпожа Кита но Мандокоро из их числа. 

--А теперь переговоры с Осакой взял на себя Като Киёмаса, -- говорит советник. - Вы поняли, к  чему я клоню?

Из четверых осмелился ответить лишь Хаттори Накаёсу.

--Он вполне способен преуспеть. Хидэёри -сама как раз в том возрасте, когда мужчины стремятся вырваться из под опеки родителей, тем более из под опеки материнской. Иное дело совет  старого , опытного воина….

--Ты угадал, Хаттори-доно. Как странно – столь свирепый человек, как Като Киёмаса, на старости лет преисполнился миролюбия. Ты прав, совет смириться, исходящий от Киёмасы, может оказаться для Тоётоми убедительным.

Казавшиеся тусклыми глаза советника блеснули.

--И этого ни в коем случае нельзя допустить! Госпожа Кита но Мандокоро и некоторые другие сторонники сёгуна в отставке, не сомневаюсь, желают добра дому Токугава. Но они близоруки, они не видят главного! – А вроде бы подслеповатые  глаза монаха, несомненно, видят. – Хидэёри обязан потребовать наследственную власть, а, не получив ее, восстать против сёгуна! Только тогда у дома Токугава будет законный повод пойти войной на Осаку. Настоящий, прочный мир воцарится только тогда, когда дом Тоётоми будет полностью уничтожен!

Он внезапно умолкает, и собравшиеся тайсё  вольны сами продолжить его мыли.

…и тогда все богатства Осаки будут принадлежать дому Токугава.

Или нет. То есть, конечно же, Осака должна перейти под власть Токугава, но есть нечто более насущное, более важное в настоящий момент.

--Господин Киёмаса не долженубедить молодого Хидэёри  склонить голову, -- говорит Хаттори Накаёсу. – Любой ценой.

--Я не стану указывать тебе, что делать, Хаттори-доно, -- монах снова спокоен. – Твои люди сами в этом разберутся. Но Хидэёри-сама не должен пострадать.

Ещё бы, думает тайсё. Если Тоётоми Хидэёри заболеет и умрат, наследником станет его малолетний сын. А тот приходится внуком правящему сёгуну и правнуком  сегуна в отставке. Его могут и пожалеть. И план полностью уничтожить род Тоётоми не осуществится.

А вот насчет того, что не должен пострадать Като Киёмаса, монах ничего не сказал.