Про тренажеры и людей

Зал гудел, но звук был разным: у тяжелых стоек стоял низкий, утробный гул, лязг металла и шипение тросов - там работали Клинки. Марк Солар выжимал платформу ногами. Он наращивал чистую массу: широкие мышцы бугрились под тонкой тканью формы, поглощая нагрузку всей площадью. Рейс работал на бицепс, медленно, тяжело, с предельным весом. В зоне растяжки и функциональных рам было тише, воздух свистел сухо и часто - здесь двигались Векторы. Никто не разделял зал специально, иногда Векторы забредали в силовую часть и Клинки снисходительно смотрели на то как те ставят массу на 40-60 процентов ниже, чем поставил бы Клинок для разогрева, иногда Клинки вставали на кардио и тогда уже Векторы смотрели на них с плохо скрываемым презрением.

Ивен висел на турнике, выполняя выходы силой, неестественно быстро. Его торс был сухим, жилистым, лишенным избыточного объема Марка. Ни грамма лишнего веса, который нужно таскать на себе. Тело Вектора это пружина и кабель, а не броня. Вся их биохимия была настроена на передачу импульса, поэтому они тянулись до хруста, выкручивали суставы под углами, которые заставили бы Клинка поморщиться от боли только при виде.

Вэйл сидела на скамье, методично перебирая пальцами в воздухе - заканчивала расчеты по баллистике прямо с интерфейса нейросети, пока ждала когда освободится снаряд.

Норт стоял у стойки для приседаний, бинтуя колени: умеренные веса до мышечного отказа, сухая жесткость каната. Ритмичный скрип ткани и свист дыхания были единственными звуками в их углу.

Когда вошла Мира, все изменилось. Она стянула густые темные волосы в высокий хвост еще до входа, но влажная жара зала делала свое дело: уже через пару шагов несколько тугих пружин выбились из-под резинки и прилипли к мокрой шее. На стандартной серой форме не было ни единой складки, ткань облегала тело как вторая кожа, почти не оставляя пространства для фантазии. Мира двигалась текуче, как перетекает ртуть, экономя каждое движение. Оперативный профиль, вторая позиция в рейтинге. Выше только звезды. И Мэтт.
Для любого из Векторов, Кая или самой Вэйл она была опасным конкурентом за верхние строчки рейтинга, слишком быстрой, чтобы всерьез надеяться опередить её. Но Кай сегодня не пришел, он торчал в техотсеке.

А вот Клинки...

Рейс замер со штангой на плечах. Вес опасно накренился, когда его взгляд зацепился за мелькнувший сбоку силуэт, но парень этого даже не заметил. Марк Солар закончил подход раньше времени. Платформа легла на держатели с оглушительным лязгом. Он тяжело дышал, глядя в пол перед собой. Пот стекал по лицу, мышцы горели, сердце билось натужно, пытаясь прокачать кровь сквозь массивные, забитые ноги. Это была правильная боль роста. Все было хорошо и правильно, пока он не поднял взгляд.

Мира коснулась сенсора дорожки, загружая профиль. Начала бег. Резинка на волосах сползала от вибрации; одна особенно упрямая прядь вырвалась окончательно и теперь била ее по лопаткам в такт шагам. Она дышала носом, плечи были расслаблены.

Навстречу ей от зоны растяжки отделилась фигура. Ивен. Девятый номер потока. Не третий, но достаточно близко, чтобы конкуренция имела смысл. Он подошел к своей дорожке ровно в тот момент, когда Мира закончила первый километр, скользнул взглядом по монитору, считывая показатели - это было важнее и интереснее особенностей ее фигуры. И включил свою дорожку. Выставил уклон на два процента выше, чем у Миры, скорость - на 0.2 километра в час быстрее.

Она чуть прибавила темп, выравнивая дыхание. Ивен сделал то же самое. Между ними повисла невидимая нить напряжения, никаких лишних движений, только идеальная биомеханика. Они соревновались в абсолютной тишине, если не считать мерного гула полотен и стука обуви.

Вэйл хмыкнула:
— Вот смотри, Норт. Девятый видит вторую позицию. Что он делает? Повышает коэффициент полезности. Пытается перегрузить оппонента. Нормальная рабочая среда. Эти же...
— Потому что у него кровь остается в черепной коробке. Для Ивена она раздражающая цифра в таблице. Для Марка она системный сбой окружающей среды. Им просто нечем глушить лимбическую систему.

Сид, работавший на рукоходе под потолком, снова сорвался. Просто разжал пальцы, уставившись на то, как при каждом толчке стопы напрягаются икры Миры. Он рухнул вниз, приземлился профессионально, но остался сидеть на полу, тяжело дыша. Марк Солар медленно поднялся со скамьи для отдыха. Подошел к зеркалу. Посмотрел на себя. Массивный, тяжелый, красный от натуги.

Он видел результат своих трудов: горы мяса, способные остановить врага корпусом. И рядом, в отражении, бежала Мира. Легкая, почти невесомая, с рассыпавшимися по спине влажными кудрями. Она выглядела так, будто просто прогуливается по парку, Вектор бежал с ней рядом с той же скоростью, датчики обоих показывали пульс ниже, чем был у Марка сейчас. Его кулаки сжались сами собой. Разница подходов никогда не казалась ему настолько оскорбительной. Он строил крепость. Они были лезвием ножа. Крепость весит слишком много, чтобы догнать нож.

Вэйл закрыла свой внутренний интерфейс.

- Меня тошнит от их примитивности. Я пересчитала поправку по ветру для всей снайперской группы, пока они боролись с базовым инстинктом.

- Терпи, ровно посоветовал Норт, продолжая разминку с пустым грифом. Физиология сильнее Империи. И нас с тобой тоже, если мы попадем под перекрестный гормональный огонь.

- Просто надо запретить ей появляться на тренажерах в середине цикла.

- Так у тебя же тоже... - удивился Норт

— Я — это другое дело, — огрызнулась Вэйл. — Из-за меня никто с турника не падает. Из-за неё — да. И это нечестно.

Последнее слово вылетело с такой едва заметной, но отчетливой горечью, что Норт на мгновение замер.

— А, — сказал он тихо. — Вот оно что..

Мира закончила соревнование первой. Полотно пошло на замедление, она сошла с дорожки, встряхивая тяжелыми влажными волосами. Посмотрела на Марка, все еще стоящего истуканом у зеркала. Их взгляды встретились в отражении.

Ее глаза остались холодными, оценивающими, сканирущими препятствия. Его зрачки расширились, затопив почти всю радужку.

Мира потеряла к нему интерес раньше, чем он успел моргнуть. Развернулась и пошла к кулерам, оставляя за собой густой сладковатый шлейф живого женского тела, который казался здесь почти оскорбительным. Как только дверь зашипела, отрезая сектор от галереи, напряжение начало спадать, воздух стал тяжелее, возвращая привычный запах мужского пота.