Ура! Снова субботние отрывки!

А это значит, что я возвращаюсь из вынужденного отрыва от писательства и вашего милого общества, друзья мои. Интерес читателей к моим книжечкам заметно поугас, а значит пора его разжигать и тут на помощь приходит старый добрый самопиар, да еще и в виде бесконечного субботнего отрывка от талантливейшей Марики Вайд.

Сегодня я принесла вам в клювике отрывок из книги второй Хроник Лезене - Суккубьих тайн и уж поверьте, тайны там такие, что просто за голову хватаешься со словами - да ладно?!

Заинтриговала? Заинтересовала? Надеюсь, ведь именно на это и был хитренький расчет. Начало истории найдете вот тут, а вот собственно и отрывок после длиннослов:

Я молча смотрела, как пропитывается моей кровью его платок, его слова застилали мой разум, в ушах нарастал шум, сердце билось с какими-то всхлипами, меня снова и снова накрывало волнами уже испытанного мною стыда. Как я могла не замечать раньше, что не все благополучно у нас? Я все время думала, что перемены касаются других, наша же Организация казалась мне оплотом чего-то незыблемого, такой же вечной, как Учитель.

— Скажи мне, Эвелин, вот зачем тебе сейчас домой? Что ты хочешь там взять из того, чего не взяла еще? Телефон? Для чего он тебе нужен? Все, кто представляет для тебя значение, — рядом. Амелика там, куда ты ей позвонить не сможешь, остальные в мысленной доступности.

— Мне нужно связаться с Катей, сказать ей, что с Дэмом все в порядке и он сейчас отдыхает в загородном доме отдыха закрытого типа, — я не узнавала свой голос, — она обычный человек, но она так много хорошего для него сделала, что не заслуживает сходить с ума от неизвестности. Да и других его доноров тоже нужно предупредить или вычистить им память. Неизвестно, сколько он еще пробудет в этом состоянии.

Вот тут-то, кажется, его и проняло.

— Ты что, так ничего и не поняла? — он отшатнулся от меня, как от прокаженной, и начал нашаривать дрожащей рукой что-то в ящике стола. Достав оттуда знакомые всем Лезэне ампулы с розоватой жидкостью, отломил кончик у одной и вытряхнул капли зелья излечения себе в рот. Я молча ждала, пока он придет в себя, вытирая ладонь насквозь промокшим платком и не замечая этого.

— Знаешь, доктор, — сказала я, заметив, что с его лица сошла смертельная бледность, — мог бы и залечить мне руку, а то кровью изойду вся, или ты мне ее тоже ампутируешь? Так я не Медведь, новую не отращу. Ты так красиво тут распинался на тему того, какая я дрянь бесчувственная, ничего не замечающая вокруг, а что же вы, такие наблюдательные, упустили Амелику? Как так получилось, что она потемнела незаметно для вас? Или это другое? Потому что мы суккубы, а значит, и не люди? Так видишь, оказывается, люди, кто бы мог подумать. Что привело тебя в такое волнение? То, что я переживаю о смертных девушках больше, чем о судьбе нашей Организации? Или то, что я допускаю мысль вернуть Деметриума обратно, таким, каким он был? Ты, кидая мне в лицо свои обвинения, даже не отметил того, что не по своей воле я оказалась закутана в эту серебристую вату. Кое-кто старательно меня в нее завернул, попытавшись успокоить и свою, и мою совесть уверениями, что найдет моего будущего мужа, прекрасно, с твоих слов, осознавая, что я буду искать его самостоятельно. Приставив таких охранников, которые пойдут за мной сознательно — одни из любви ко мне, другой из чувства дружбы к Дэму. Я понимаю, ты сейчас хочешь защитить Учителя, поэтому пытаешься переложить вину на меня, но заметь, я еще никого и ни в чем не обвиняла, а ты уже защищаешься.