Заросли. Деревенская проза с прелью, глушью и пеплом

Вчера вспомнила об одном моем рассказе, не очень типичном для меня. Этот рассказ называется "Заросли". Я написала его в поезде, когда ехала из отпуска, с родины, в 2024 году. Там, на родине, я тогда была в последний раз. Уже два года прошло. Именно тогда произошли известные события в Курске, они и общее состояние усталости от большого города навели меня на написание этого рассказа, а вернее, этот рассказ сам возник, выплеснулся в один мах, враз, сказала бы, что на бумагу, но нет, в телефон, и тогда же в поезде он перекочевал на АТ. В рассказ вошли реальные истории из деревенской жизни (мои и рассказанные мне). 

Фрагмент из начала:

Влад ехал в поезде долго, даже слишком долго. Он ехал в то место, которое он давно покинул – он ехал к своим истокам. В открытое окно задувал свежий вечерний августовский ветер. А за окном мелькали тёмно-зелёные леса. Влад был в купе один, все его попутчики давно вышли. Дорога была такой длинной, что Влад уже успел два раза прочитать небольшой роман одного современного писателя о необычном танкисте, который пытался решить сложную задачу – уничтожить немецкий танк, олицетворение духа войны. Эта книга удивительным образом вписывалась в обстановку – обложка ее была чёрная, совсем как настроение Влада, с тёмно-зелёными полосами, точно как мелькавшие леса за окном.

Вечернее солнце несмело падало на синие кожаные кресла и на лицо Влада. Влад смотрел в окно. Он всё ещё прижимал правой рукой раскрытую книгу к полке. Мысли его были смутные, он не знал, что от встречи с родными местами ждать. Всё, что он оставил в большом городе – работу, суету, бешеный ритм, – уже для него было в прошлом. Вика, его бывшая жена, тоже была в прошлом. Развелись они лет пять назад, и никто об этом не жалел. Кроме их дочки Насти. Только Настя теперь тоже была в прошлом. Боги забрали и её. Так всегда думал Влад, ему так было проще. В судьбу и в её неотвратимость в иных вещах Влад верил. Это свой путь можно изменить, но тот, что выше, над тем человек не властен.

Влад оборвал, отрезал всю свою прошлую жизнь – с момента, как он приехал в большой город, и до того мига, как он ступил на перрон, чтобы сесть в этот поезд, который вёз его теперь к его другому прошлому – его детству.

Фрагмент из конца:

От бабки Агафьи Влад уходил поздно. А утром он решил пройтись по деревне. Он шёл около улицы, где из жилых остался только один дом. Влад знал, что на этой улице жил его деда двоюродный брат. Люди говорили, что он колдун. Правда это или нет, Влад не думал. Но допускал, что это может быть так, ибо двоюродный брат деда был странный, хоть и очень добрый. Владу захотелось дойти до дома дедова брата, и он свернул в улицу. До нужного дома он дошёл легко: там ещё косили. Дом "колдуна" был нежилой, но трава во дворе была скошена, значит его дети или внуки время от времени сюда приезжали. Открывать калитку и входить Влад не стал. Он только посмотрел во двор через щель в воротах – на Влада повеяло чем-то прошлым, как будто тот старый мир, которого больше не вернуть и который был в его детстве, сохранился там, и Влад почувствовал, что его двоюродный дед словно бы тоже там – во дворе, за этими воротами. Влад положил ладонь на железную трубу ворот, и в этот момент ветер подул сильнее, и деревья вокруг зашелестели громче. Влад сделал несколько шагов дальше по улице и остановился, потому что там был бурьян. Из бурьяна выскочила жаба и проскакала по траве мимо Влада. Влад задумался. Заросли кругом навевали печальные мысли: вымирала деревня, вымирал целый уклад, целая жизнь. Умирала память. И прежний мир. В деревнях ещё осталось много от прошлого. Город таких воспоминаний не хранит. Что будет, если деревня совсем уйдёт, канет в небытие? Уйдёт целая эпоха. Безвозвратно. Об этом думал Влад. Потом он пошёл к себе. Вечером стало известно, что в современном нестойком и неспокойном мире – или "мире"? – кое-что изменилось: политический конфликт приобрёл новую остроту. Влада это заставило задуматься. Новости эти ему были совсем не по душе. Он хотел что-то сделать, что-то внутри у него рвалось наружу, понукаемое воспоминаниями о прошлом, о другом мире, о его детстве – то было совсем другое время, более настоящее, более здоровое, это был мир, которого больше никогда не будет.