Эх, сняла "Хранителей и вольнодумцев" с конкурса бытового фэнтези

Не стала ждать уведомления о снятии, предпочла, как в старом фильме про итальянцев в России: "Я сам!"

Они хороши, я их люблю, но как будто не очень много шансов дописать еще 17 глав до завтра, правда?))

Зато история с нами надолго (это же преимущество?). 

Иногда я даже вспоминаю, что у нее в жанрах стоит "Романтическое фэнтези":

— Не могу знать, как обстоят ваши дела с вопросами, — заметил лейтенант Ланди, — но мне не ведать покоя, пока я не выскажу вам своего восхищения. Вы очень прогрессивны и бесстрашны, леди Фиорелла.

— Я? — изумилась София, оставив созерцание анкет. — Вы надо мною шутите?

Лейтенант улыбнулся, но шутку отрицал решительно:

— Ничуть.

Барышню этот задорный тон не убедил, и от неловкости на щеки бросился румянец.

— Ведь я катастрофически отстаю от века! В то время, как достойные леди столицы читают заграничных гуманистов, я занимаюсь тем, что собираю ношеные кушаки!

— В этом вы находите свою отсталость? — все шире улыбался Ланди. — А как вы объясните университет?

— Необходимость! Из-за которой мне приписывают то, что мне несвойственно. Полагают, будто бы я имею целью нечто в обществе «ломать».

Лейтенант наставительно поднял перо.

— Прошу прощения! Как же тогда ваша служба в Приказе? Это ли не дерзость, леди Фиорелла? Могу представить, сколь вам тяжело среди ловцов, однако, вы всякий день доказываете и свою зоркость, и точность суждений!

София вовсе покраснела и сжала перчатки в опустившейся руке. Упал тот момент, после которого уже не убедишь себя, что случая для правды не подвернулось.

— Я не имею отношения к ловцам, господин лейтенант, — призналась она со вздохом. — Я только ищу одну старую вышивку чар. К Земскому приказу вы меня причислили ошибкой.

Лейтенант открыл рот, но София так и не узнала, насколько он разочарован — в кабинет звонко шагнул чуть запыхавшийся Роберто.

<>

Роберто подошел к столу, унимая тяжко ходящие плечи.

Еще в пути он пытался себя осаждать — куда так лететь, если до ночи больше половины суток? Но что-то изнутри гнало, и причину он постиг, лишь разобрав на подступах лирические комплименты лейтенанта. По затылку даже холодок тогда прошел: как чуял! Оставь их на минуту — уже стелет!

Впрочем, вторая нашедшая мысль была не лишена занятности: с Софией можно интересно говорить о ее деле, а не показывать изо всех сил, что он не замечает «странностей» и деликатно принимает в людях признаки врожденной патологии.

— Предположу, что наш тихий взломщик навестит нынче еще один дом, — повторил он, все-таки избегая смотреть на Софию.

«Ишь, как алеет! Что он ей еще говорил?»