"Одиссея" 2026

Сходили всей семьей на фильм «Одиссея» Кристофера не нашего Нолана.

Фильм показывался в шанхайском кинотеатре на языке оригинала (не на древнегреческом, конечно, а на голливудском наречии) с китайскими иерожками в виде субтитров.

Народу было немного - десятка два человек из местных, студенческого вида, решивших, очевидно, сделать себе почти три часа «практис инглиш» на слух. Удалось это не всем - половина зала довольно быстро заснула. Иногда зрители просыпались во время особенно громких звуков - например, когда циклопу выкололи глазик и он сильно негодовал по этому поводу, валяясь у себя в пещере. Потом снова засыпали. Китайцы вообще великие изобретатели поз для сна и мастера поспать где и когда угодно. Да и с античной мифологией и литературой они знакомы слабо - своих древностей им вполне хватает. Поэтому происходящее на экране было им малопонятно и не особо интересно.

Чего нельзя сказать о нас с женой, сдававших в МГУ экзамен по античной литературе и о дочке, у которой «Мифы Древней Греции» одна из настольных книг. Мы из фильма узнали много для себя нового и удивительного.

Например, что Одиссей, царь Итаки, был повадками и рожей лица похож на битого жизнью рязанского колхозника, страдающего тяжёлым похмельем. И жить в статусном дворце не хотел, выстроив вместо него угрюмый сарай, чтоб поближе к природе быть. Природа греческая тоже не подкачала - теперь мы знаем, что в старину Греция была чем-то типа Исландии, ведь унылые, пустынные и бесцветные пейзажи фильма прямое тому доказательство.

Телемах своей харизмой тянет на роль сына царя примерно так же, как сын Макаревича тянул на роль сына Саши Белого в говносиквеле «Бригада. Наследник». То есть так же хочется плюнуть в экран и голосом Безрукова протяжно крикнуть: «Твою ж мать!».

Кстати, а вот мать его, Пенелопа, очень даже ничего получилась. Особенно когда перестала носить грязную мешковину и в конце фильма нарядилась в синее платье, прицепив золотой чокер на шею. В остальном, конечно, она изображала из себя усталую и раздражительную домохозяйку, которая с наслаждением клюёт мозги сынуле - пока тот не сбежал от неё куда подальше, якобы на поиски папаши, злостного неплательщика алиментов.

Порадовал царь Агамемнон - сразу видать в нем фаната франшизы «Звёздные войны» в целом и Дарта Вейдера в частности, которого он косплеит на все деньги. Чорные доспехи, чорный плащ, величественные стояния и проходки - так и ждёшь мелодию имперского марша, сыгранную на древнегреческих гуслях... Но сэкономил Агамемнон на маске, потратив все финансы на оплату скульпторов-мастеров, сварганивших из говна и палок, найденных вокруг осаженной Трои, огромную статую реалистичного коня. А на оставшиеся пару монет царь смог себе позволить лишь затылочное украшение в виде позвонков какого-то мелкого копытного животного. Поэтому харизматичного «кххххх» при дыхании у него не получалось. А жаль.

К Елене Прекрасной, явившейся в фильме в образе Страховидлы Безобразной, особых претензий нет - в конце концов, вкусы у всех разные. И если лысому джинну-бородачу, который заглянул в картину прямиком из "Карателя", такая вот загорелая прекрасность нравится - ну так и что ж с того, и пусть. Его баба, ему и мучаться. На сюжет вообще не влияли ни пугающие черты лица, ни тем более уровень мелатонина в организме его избранницы. Да и экранного времени чорной неприятной даме отведено было совсем мало. Лучше о других женских персонажах поговорить.

Нимфа Калипсо, семь лет продержавшая Одиссея на своём райско-секретном острове (выглядящем, впрочем, как пляж в фильме «Левиафан» режиссёра Звягицева), оказалась не юной прелестницей, каковой всем нимфам полагается быть согласно заводским настройкам, а видавшей виды милфой, напоминающей тоскливую безработную тётку с дипломом психолога.

Но ещё пуще удивила Цирцея, которая, согласно товарищу Гомеру, целый год продержала Одиссея у себя в «медовой ловушке», ибо, несмотря на сволочной характер, была весьма хороша собой. В фильме же перед нами противная и злобная бабка-феминистка, вдобавок ещё и туповатая. Например, видя перед собой облаченного в доспехи и при оружии Одиссея, она восклицает нечто типа: «Да никако ты не фермер?». Наверное, от досады, что ни свинью заколоть, ни кабачки прополоть не сумеет служивый.

Озадачил нас и крупный мальчик-дебил, который в доспехах собирал грибы на острове, населенном рослыми и агрессивными реконструкторами Средневековья. Те тоже большие оригиналы - сидят сутками напролёт в полном рыцарском облачении по кустам и канавам в ожидании голосового сигнала к атаке от мальчика-дебила.

Вообще режиссёр Нолан многим своим персонажам в этом фильме отказал в умственном развитии. Например, богине Афине - той самой, которая по Гомеру сама же подначивала Одиссея на войнушку и всячески ему в этом деле подсобляла - и вдруг она разражается докладом на антивоенную тему, явно не отдупляя международную обстановку и своего же назначения.

Или взять того же циклопа Полифема, которого в итоге хулиганы зрения лишили. В фильме это многометровый умственно отсталый Горлум, издающий животные звуки. У Гомера же циклоп был довольно болтливым и охотно вёл беседы с Одиссеем и его командой. Собственно, знаменитый момент текста, когда Полифем поверил, что Одиссея зовут Никто и на вопрошание других сбежавшихся циклопов, кто же ему выколол глаз, кричал: «Никто!» - это ведь шедевр античного юмора. Ничего этого Нолан в фильме не показал. Это преступление пред искусством, конечно. Это всё равно что из «Брата» убрать сцену с «Не брат ты мне, гнида черножопая». И ведь да, убирают теперь.

А в сцене с пением сирен повеселили два момента: сами сирены, которых целомудренно и бюджетно не показали (хотя я уже было настроился позырить на голых купальщиц) и невесть откуда взявшийся в команде Одиссея азиат с внешностью любителя корейского кей-попа и караоке. Как и полагается страстному и азартному меломану, азиат выковырял из своих ушей восковые затычки и радостно бросился в воду себе на погибель и мне на радость.

Из отрицательных героев более-менее держался до последнего персонаж по имени Антиной. Словно оправдывая своё имя он и впрямь не особо ныл (по сравнению с остальными членами несостоявшейся в итоге гэнг-бэнг вечеринки в сарае Пенелопы), а зато много ухмылялся самым злодейским образом и всячески настырничал в подкатах к Пенелопе. Но злая воля режиссёра заставила его под конец фильма явить себя совершенно комичным придурком, который прячется за сарайной подпоркой и когда видит упавшие из дыры на потолке мечи, кричит: «Мечи, хватайте мечи!», а когда оттуда падают щиты, кричит: «Щиты, хватайте щиты!». Угадать, что он кричит, когда из потолочной дыры сваливаются вниз копья - нетрудно.

Лучше всех - без шуток - в фильме сыграла собака, которая убедительно изображала древнегреческого Хатико и облегченно умерла, дождавшись хозяина в лице Одиссея. Единственный на весь фильм персонаж, вызвавший наше сочувствие и понимание.