Отношения персонажей: Эмиль и Джессика

Отношения Эмиля и Джессики — одна из самых тихих и одновременно самых трагичных любовных линий цикла. Это не история стремительно возникшего романа, а отношения двух сирот, которые сначала становятся друг другу семьёй, затем взрослеют рядом, постепенно превращая детскую привязанность в любовь, но из-за общей травмы и ошибки Джессики расстаются на полвека — и только перед смертью Эмиля успевают сказать друг другу то, что должны были сказать ещё в молодости.

Наиболее точно я бы сформулировал их так:

Эмиль и Джессика сначала спасают друг друга буквально, затем становятся братски близкими детьми Фреи, потом — любимыми людьми друг для друга. Но после гибели их общей матери Эмиль в состоянии горя делает то, о чём будет жалеть всю жизнь: оставляет Джессику одну. Их последняя встреча спустя пятьдесят лет не возвращает потерянную совместную жизнь, зато возвращает им главное — прощение, признание любви и возможность расстаться уже без недосказанности.

Их отношения начинаются со взаимного спасения

До жизни в лесу Джессика уже однажды спасла Эмиля. Фрея при первой встрече с девочкой прямо благодарит её:

«Спасибо, что как-то спасла Эмиля».

Эмиль, конечно, в характерной для него манере тут же заявляет:

«Я бы и сам справился».

То есть уже в самом начале между ними появляется то поддразнивание, которое позднее станет привычной частью общения.

Но затем роли меняются.

Когда инквизиторы приходят за Джессикой, именно Эмиль прячет её от преследователей. Текст подчёркивает, что это был тот самый мальчик, которого она когда-то спасла.

Позже Джессика благодарит его:

«Спасибо, что спас меня».

Эмиль отвечает:

«Теперь мы квиты».

Очень символическое начало: их связь с самого начала построена на взаимности.

Эмиль приводит Джессику туда, где она снова получает семью

После гибели Софии Джессика фактически остаётся одна.

Эмиль приводит её к Фрее.

Фрея рассказывает, что и сам Эмиль сирота: его семья также пострадала от инквизиторов, после чего мальчик долго скитался, пока не попал в лес.

И тут обнаруживается ключевое сходство между ними.

Оба:

потеряли семьи;

столкнулись с преследованием;

слишком рано вынуждены были выживать самостоятельно;

обрели вторую мать в лице Фреи.

Когда Фрея предлагает считать Джессику своим ребёнком, та бросается к ней в объятия.

С этого момента Эмиль и Джессика становятся не просто друзьями.

Они оказываются детьми одной приёмной матери и жителями одного дома.

Поэтому первая стадия их отношений скорее семейная, чем романтическая

Текст прямо говорит:

«Джессика и Эмиль росли, окружённые заботой Фреи. Они быстро сблизились и уже помыслить не могли о жизни друг без друга».

Очень сильная формулировка.

Они проводят вместе годы.

Ссорятся.

Мирятся.

Ходят в город.

Живут в одном лесу.

Тренируются.

Их отношения становятся естественной частью повседневности.

То есть любовь вырастает не из внезапной страсти, а из привычки быть рядом.

Фрея фактически воспитывает их как семью

Она вмешивается в их ссоры.

Заботится о каждом.

Защищает.

И перед самой смертью оставляет им важнейшее завещание:

«Обещайте, что в моё отсутствие будете заботиться друг о друге».

Оба молча соглашаются.

На мой взгляд, эта просьба становится моральным центром всей линии Эмиля и Джессики.

Именно её Эмиль спустя пятьдесят лет вспомнит как обещание, которое он нарушил.

Их близость постепенно становится романтической

Прямых сцен с признанием или поцелуем в молодости найденные тексты не дают, поэтому не стоит достраивать момент, когда именно они официально стали парой.

Но романтическое чувство постепенно становится очевидным.

Очень показательная сцена: Эмиль замечает, что Джессика несколько дней сама не своя, и спрашивает:

«Всё в порядке?»

Она улыбается:

«Ты за меня волнуешься?»

Он смущённо отворачивается.

Джессика берёт его под руку:

«Приятно осознавать, что я тебе не безразлична».

Это уже явно не просто нейтральное соседство.

Между ними есть нежность, смущение и взаимное внимание.

Причём Эмиль постоянно следит за безопасностью Джессики

Он вооружается не только для себя.

После покупки меча и щита говорит:

«Теперь, в случае необходимости, мы сможем постоять за себя».

И характерно именно «мы».

Эмиль мыслит себя и Джессику как маленькую общность.

Джессика тоже защищает Эмиля буквально своим телом и оружием

Во время нападения на лес Эмиль оказывается почти убит командиром инквизиторов.

Именно Джессика бросается ему на помощь, хватает застрявший меч и смертельно ранит противника.

Это первый человек, которого она убивает, и событие её шокирует.

Но импульс был совершенно прост:

Эмиля собирались убить.

Она не раздумывает.

То есть ещё до позднего признания любви их поступки уже показывают взаимную ценность.

Фрея — главный человек, объединяющий их

Они оба называют её матерью буквально перед её смертью.

Эмиль:

«Ма-ам...»

Джессика вслед за ним:

«Ма... ма...»

Именно поэтому её смерть становится не просто общей трагедией.

Это для них эквивалент гибели их второй семьи.

До этого они были:

Фрея + Эмиль + Джессика.

После этого остаются только двое.

И Фрея в последний момент просит их продолжать быть семьёй друг для друга.

Но именно смерть Фреи разрушает их отношения

Причина не в отсутствии любви.

Напротив — именно потому, что чувство и потеря слишком сильны.

После смерти Фреи Джессика признаётся, что нападение было связано с её местью Финну и его семье. Она угрожала его отцу и сожгла урожай.

Эмиль срывается:

«Дура! Я же много раз тебе говорил быть более осмотрительной!»

Затем:

«Ты никогда не думаешь наперёд!»

Это не обычная ссора.

Он только что потерял мать.

И узнаёт, что цепочка событий, приведшая врагов к лесу, началась с поступков Джессики.

Эмиль перекладывает свою боль на Джессику

Он говорит:

«Не хочу тебя больше видеть».

И уходит.

Это, пожалуй, главный его моральный провал в отношениях.

Позднее он сам признает это.

Но в тот момент Эмиль не способен отделить:

вину Джессики;

собственную беспомощность;

гнев на Фрею;

ненависть к захватчикам;

собственное горе.

Вся эта боль направляется на человека, который остался рядом.

При этом Джессика сразу принимает на себя всю вину

Она не спорит.

Не оправдывается.

Бежит за ним.

Пытается схватить за руку.

Кричит:

«Эмиль, прости! Я не хотела этого!»

А затем падает на колени:

«Пожалуйста... Эмиль...»

Это тяжёлая сцена ещё и потому, что Джессика действительно виновата лишь частично.

Её месть привела Финна к ответной реакции.

Но она не приказывала инквизиторам убивать Фрею.

Ответственность за убийство лежит на убийцах.

Эмиль осознает это только гораздо позднее.

Она ждёт его возвращения

Две недели Джессика почти не выходит из их убежища.

Боится пропустить возвращение Эмиля.

Надеется:

он остынет и вернётся.

Но он не приходит.

Это показывает, что после его ухода она не воспринимает отношения как законченные.

Для неё Эмиль всё ещё человек, которого она ждёт домой.

Именно этот уход ломает Джессику на десятилетия

После гибели леса она начинает странствовать по Европе.

У неё появляются новые знакомства.

Иногда — романы.

Но текст прямо говорит:

«слишком сильно Джессика ни с кем старалась не сближаться. Боялась в очередной раз остаться одной».

И:

«За маской радости и беззаботности она отчаянно прятала разбитое сердце».

Это крайне важно для всей последующей Джессики.

Эмиль — не просто юношеская любовь из далёкого прошлого.

Их расставание формирует её будущую модель близости:

лучше не привязываться слишком сильно, потому что близкие всё равно исчезают.

Поэтому Эмиль остаётся внутри всех её последующих отношений

Текст не утверждает, что каждый её будущий роман был заменой Эмилю.

Но явно говорит, что после него она не позволяет себе такой же глубины привязанности.

Она встречает людей.

У неё бывают романы.

Но эмоционально держит дистанцию.

То есть история с Эмилем — одна из причин, почему взрослая Джессика так легко путешествует, шутит, заводит знакомства, но так трудно привязывается.

Эмиль тоже не забывает её

Пятьдесят лет спустя выясняется, что расставание не стало для него освобождением.

Наоборот.

Он говорит:

«Я тоже прожил жизнь в сожалении и ожидании...»

И уточняет:

«Сожалении за то, что оставил свою любимую... И в томительном ожидании, что когда-нибудь мы с ней вновь встретимся».

То есть Джессика была для него любимой всё это время.

Не бывшей приятельницей.

Не сестрой.

Не просто частью детства.

Это подтверждает, что их чувства были взаимно романтическими

Финальная сцена снимает двусмысленность.

Эмиль прямо называет Джессику:

«свою любимую».

А перед смертью:

«любимая...»

Со стороны Джессики нет столь же буквальной фразы «я тебя люблю», но её реакция и авторская формулировка дают достаточно сильное подтверждение взаимности.

После его смерти она говорит:

«Я никогда тебя не забуду. Ты навсегда останешься в моём сердце».

А эпилог подчёркивает, что они наконец высказали друг другу слова, которые оба держали в себе многие годы.

Поэтому это не односторонняя любовь Эмиля.

Их воссоединение особенно трагично из-за разницы во времени

Для Джессики пятьдесят лет почти не отражаются на теле.

Для Эмиля — вся человеческая жизнь.

Она приходит к нему практически такой же молодой женщиной.

А видит немощного старика.

Сначала даже не узнаёт.

Эмиль говорит:

«Я бы никогда не забыл дочь Фреи».

И только после этого она видит в старике знакомые черты.

Эта сцена очень точно показывает проклятие/дар долголетия Джессики:

для неё человек из прошлого всё ещё жив внутри памяти молодым, а реальность успела состарить его до смерти.

Но первая реакция Джессики очень характерна

Она не произносит длинную речь.

С глазами, полными слёз, говорит:

«Какой же ты... дурак».

Эмиль отвечает:

«Ещё КАКОЙ дурак».

То есть спустя полвека между ними мгновенно возвращается прежняя интонация.

Как будто за стариком она действительно снова видит того мальчишку.

Эмиль признаёт собственную неправоту без оправданий

Это важнейшая часть примирения.

Он говорит, что после смерти Фреи ненавидел:

Джессику;

саму Фрею;

себя.

И отдельно:

«За то, что повёл себя как обиженный мальчишка. За то, что оставил тебя, а потом долгие годы жалел о сделанном выборе».

Это зрелое признание.

Он не говорит:

«Я был прав, но слишком резок».

Он понимает:

сам уход был ошибкой.

Он осознаёт, что нарушил последнее желание Фреи

Фрея попросила:

заботиться друг о друге.

Эмиль говорит:

«А я почти сразу нарушил данное ей обещание».

Это очень сильная деталь.

Для него вина перед Джессикой неотделима от вины перед матерью.

Он должен был остаться рядом с единственным человеком, который после смерти Фреи был его семьёй.

Но ушёл.

Джессика прощает его почти сразу

Он спрашивает:

«Джессика, ты... простишь меня?»

Она отвечает:

«Конечно я тебя прощаю».

И это очень соответствует её отношению к нему.

Пятьдесят лет боли не превращаются в желание наказать.

В момент встречи оказывается, что для неё важнее то, что он снова рядом — хотя бы ненадолго.

Их примирение не возвращает потерянные годы

Это главное трагическое содержание истории.

Они оба признают:

можно было прожить иначе.

Эмиль буквально говорит:

«Как жаль, что я не могу вернуть тех лет».

Но времени уже нет.

Он умирает практически сразу после прощения.

Получается, они успевают восстановить отношения эмоционально —

но не успевают снова пожить вместе.

И всё же финал не абсолютно безнадёжен

После похорон Джессика испытывает не только боль.

Текст говорит о:

«душевном спокойствии и умиротворении».

Возможно, потому что она успела:

увидеть Эмиля;

простить;

проститься;

сказать то, что годами оставалось невысказанным.

Поэтому финал одновременно трагический и исцеляющий.

Она снова потеряла близкого человека.

Но на этот раз между ними не осталось незавершённой ссоры.

Эмиль важен для понимания всей взрослой Джессики

Без этой истории некоторые черты Джессики выглядят просто характером:

беззаботность;

постоянные путешествия;

авантюрность;

лёгкие знакомства;

нежелание слишком глубоко привязываться.

«Девушка-дракон» показывает, что часть этого — защитный механизм.

Она уже пережила:

смерть матери;

обретение новой семьи;

смерть Фреи;

уход Эмиля;

гибель леса.

После этого проще улыбаться и идти дальше, чем снова строить дом, который можно потерять.

Их любовь тесно переплетена с понятием семьи

Это особенно важно.

Эмиль в старости говорит о времени с Фреей и Джессикой:

«Когда я жил с вами — с тобой и Фреей — вы были моей семьёй».

То есть романтическая любовь к Джессике вырастает из более фундаментального чувства:

она — его дом.

И для Джессики примерно то же самое.

Эмиль принадлежит последнему периоду её жизни, когда у неё были:

мать;

дом;

лес;

человек рядом, без которого она не представляла жизни.

Поэтому потеря Эмиля для неё — потеря не просто возлюбленного, а последней живой связи с Фреей и тем домом.

Символично, что Эмиль называет её «дочерью Фреи»

Когда Джессика приходит к нему через пятьдесят лет, он говорит:

«я бы никогда не забыл дочь Фреи».

Это очень точное определение.

Он помнит её не как полудракона.

Не как наёмницу.

Не как странницу.

Для него она прежде всего —

девочка из их общей семьи.

А Джессика прощается с ним как с «сыном Фреи»

После его смерти она говорит:

«Спи спокойно, Эмиль, сын Фреи».

Получается идеальная симметрия:

он узнаёт в ней дочь Фреи;

она хоронит его как сына Фреи.

Фрея остаётся между ними даже спустя пятьдесят лет — не как препятствие, а как человек, который сделал их семьёй.

Кто был виноват в их расставании?

Если разделять ответственность, то она неодинакова.

Джессика действительно совершила опасную и необдуманную месть, которая помогла Финну найти повод/путь к ответному удару. Эмиль не совсем несправедливо говорил, что она не думала о последствиях.

Но решение разорвать отношения и оставить её одну после смерти Фреи принадлежит Эмилю.

И он сам позднее признаёт его ошибкой.

Поэтому нельзя сказать:

«Джессика разрушила их любовь».

Скорее:

её ошибка стала причиной трагедии, а его реакция превратила общую трагедию в пятидесятилетнюю разлуку.

Любил ли Эмиль Джессику все пятьдесят лет?

По тексту — да, или, по крайней мере, любовь к ней не исчезла.

Он говорит, что прожил жизнь:

«в сожалении за то, что оставил свою любимую»

и в ожидании новой встречи.

Это очень прямое подтверждение.

Любила ли Джессика Эмиля все эти годы?

Здесь текст чуть менее прямолинеен, но картина почти столь же ясная.

Она:

часто жалела, что больше его не видела;

боялась после этого слишком сближаться с другими;

прятала «разбитое сердце»;

при встрече плачет;

прощает;

говорит, что он навсегда останется в её сердце;

после его смерти ощущает покой именно потому, что они наконец высказали то, что оба скрывали.

Поэтому я считаю взаимность достаточно хорошо подтверждённой.

Итог

Отношения Эмиля и Джессики — это любовь, выросшая из семьи и дружбы, разрушенная не отсутствием чувств, а неспособностью двух молодых людей правильно пережить общую трагедию.

Они начинают с того, что спасают друг друга.

Джессика когда-то спасает Эмиля.

Позднее Эмиль спасает её от инквизиторов.

Фрея принимает их обоих как детей.

Они растут вместе и:

«уже помыслить не могли о жизни друг без друга».

Перед смертью Фрея просит их:

«будете заботиться друг о друге».

Но именно после её смерти это обещание рушится.

Эмиль обвиняет Джессику в случившемся и уходит:

«Не хочу тебя больше видеть».

Она остаётся ждать его.

Потом пятьдесят лет странствует, стараясь больше ни к кому не привязываться настолько же сильно.

А Эмиль проживает собственную жизнь с тем же сожалением:

«оставил свою любимую»

и всё это время надеется однажды увидеть её снова.

Когда встреча наконец происходит, оба уже понимают, где ошиблись.

Эмиль просит:

«ты... простишь меня?»

Джессика отвечает:

«Конечно я тебя прощаю».

И его последнее слово:

«любимая...»

После смерти Джессика отвечает своим фактическим признанием:

«Я никогда тебя не забуду. Ты навсегда останешься в моём сердце».

Поэтому самая точная формула их отношений для меня звучит так:

Эмиль и Джессика были сначала друг другу спасением, затем семьёй, затем любовью. В момент самой страшной общей потери они не смогли спасти уже собственные отношения — и потратили пятьдесят лет на то, чтобы понять, что оба хотели одного и того же: снова оказаться рядом.

И, пожалуй, наиболее трагичная деталь состоит в том, что они всё-таки получают это воссоединение — но лишь на несколько последних часов жизни Эмиля.

Зато в отличие от их первой разлуки вторая происходит уже правильно:

не со словами «не хочу тебя больше видеть», а с прощением, любовью и обещанием помнить.