Я же хочу как лучше...

Когда я писала свекровь Жени в «Не приучай к рукам», мне не хотелось делать из неё книжную злодейку.

Мне хотелось просто дать ей говорить.

Потому что иногда нескольких фраз достаточно.

Надя ещё совсем маленькая:

— Кормишь?

— Кормлю.

— По часам?

— По требованию.

— Зря. Интервалы выдерживать надо, а то приучишь к груди — постоянно на руках висеть будет.

Потом — пупок:

— Пупок чем обрабатываешь?

— Ничем.

— Как это — ничем?.. Надо перекисью промывать и потом присыпкой присыпать. Я всегда так делала.

Потом вода:

— Ребёнок должен пить! Грудное молоко — это еда, а вода необходима отдельно. А ты, Артём, слушай мать…

Надя становится старше. Меняются темы, но не интонация.

Девочка давится твёрдым яблоком.

— Ну, давится — это нормально. Она бы прожевала. У неё же зубы есть! Смешная какая, панику развела.

Женя уже спорит:

— У неё шесть зубов! Она не может прожевать твёрдое яблоко в кожуре!

И получает:

— Идите, кормите своей грудью, раз нормальную еду не даёте.

А потом звучит фраза, после которой для меня это уже совсем не история о «советах бабушки»:

— Ты, Артём, следи за ней. Запрети. Ты мужчина, ты главный в доме.

Следи. Запрети.

И вот здесь становится понятнее, почему первая книга называется «Не приучай к рукам».

Пока все боялись, что Надя слишком привыкнет к маминым рукам, саму Женю понемногу приучали к другому:

сомневаться в себе,

оправдываться,

соглашаться,

верить, что кто-то обязательно знает лучше.

А Женя всё равно говорит:

— Она просто хочет к маме. Ей нужно моё тепло. Мои руки. Моё сердце.

Наверное, с этой фразы и начинается её настоящая дорога.

А где для вас заканчивается забота бабушки и начинается вмешательство в материнство?

Екатерина Миронова

«Не приучай к рукам»