Пепел Одержимости: Какими они были до того, как стали чудовищами?

Лорный кусочек про детство Адриана, Рафаэля и Хелларии. Посмотрите, какими невинными детьми они были на этой поляне, не зная, какой ад ждет их впереди...

«Это был один из тех самых обычных, наполненных беззаботным смехом дней их далекого детства. Империя еще казалась незыблемой, а древние проклятия пантеона дремали глубоко в крови, ожидая своего часа. Бескрайнее, залитое мягким солнечным светом поле раскинулось на стыке герцогских земель. Воздух пах дикими травами, прогретой землей и свежестью. На расстеленном среди высокой травы шелковом покрывале глубового синего цвета сидели двое. Маленькой Хелларии было всего восемь. Она весело и открыто улыбалась. На ней было роскошное, расшитое серебряными нитями платье — редкий момент, когда строгие наставники рода Богини Войны позволили ей отдохнуть от изнурительного плаца. Ее струящиеся волосы сочного оттенка фуксии ловили каждый луч солнца, а изумрудный взгляд сиял чистой, искренней радостью. 

Рядом с ней, чуть подавшись вперед, сидел десятилетний Рафаэль Ди Майсон. Наследник эрцгерцога уже тогда носил белоснежную, безупречно чистую рясу преемника Истинного Судьи Святых. Он внезапно замолкал, стоило Хелларии подойти ближе, и едва заметно розовели его уши, когда девочка, обычно резкая и колючая, то и дело бросала на него быстрые, излишне внимательные взгляды. Всё было так мирно, так размеренно...

А чуть поодаль, в густой, прохладной тени раскидистого храмового дерева, сидел десятилетний Адриан Де Ривер. Золотоволосый наследник престола, одетый в шелковую рубашку с имперским шитьем, сидел в обнимку с тяжелой старинной книгой. Он казался милым, робким мальчиком с мягким янтарным взором. Адриан давно начал замечать перемены в поведении друзей и быстро осознал, что между этими двумя зарождается чистая, взаимная симпатия. И он, будучи мягким, тихим ребенком, был искренне готов поддержать их. Быть на их стороне. Защищать этот хрупкий мир, в котором ему самому было так тепло и спокойно. Рядом с ними принц чувствовал себя в безопасности — в отличие от собственной холодной, жестокой семьи. Сам он рос робким и восприимчивым, из-за чего маленькая Хеллария постоянно дразнила его изнеженным. Зато Рафаэль вызывал в её глазах настоящий, живой огонь. Впрочем, даже Ди Майсону иногда знатно доставалось от девочки — стоило ему слегка схитрить или проявить излишнюю уклончивость, она тут же прищуривалась и с вызовом за хитрый нрав нарекала его лисом.» 

Дети с ликами древних богов еще не знали, что они — лишь марионетки в руках эгоистичного пантеона, и этот наполненный теплом день останется их последним общим счастливым воспоминанием.