Пишу и плачу

Продолжаем начатый вчера Ведьмой совместный с соавторами (Драконом и Филином Железякой) флэшмоб "Пишу и плачу".

Для желающих присоединиться вот ещё раз правила:

Если  не у каждого, то у многих есть фрагменты в книге, которые прошибают на  слезу. А бывает и еще хуже: писали и сами выли в голосину.

Что делать, чтоб поучаствовать?

1. Найти отрывок, вышибающий слезу (в идеале, чтоб и автор сидел весь такой... пока писал его)
2. Запостить к себе, дать ссылку на старт флешмоба - на этот пост и на нас. Добавить тег "пишу и плачу"
3.  Явить миру кусочек душещипательной истории с указанием ссылки на книгу  (если есть, если выкладка уже начата). По желанию - рассказать, как  писался отрывок.
4. Не больше одного отрывка в посте, вот что важно!  Иначе люди не успеют отдохнуть от одних рыданий, и не осознают  трагичность другого отрывка, будьте человеками, не издевайтесь над  читателями, а то нам с Ведьмомужем уже влетело за то, что мы оч плохо  себя ведем и засталвяем читателей страдать во-первых, от того, что взяли  перерыв, во-вторых, от того, что опять закончили книгу на самом  интересном месте.
5. Несите отрывки как из написанного и законченного, так и из того, что прям щас в процессе.

6. Ссылки на свои посты по ФМу кидайте сюда в каменты, почитаем =))

Флешмоб бессрочный, отрывков можно сколько угодно, но каждый отдельным постом. Ссылки на свои посты можно кидать сюда, ну или при желаниии под этот пост)

Мой отрывок будет из пишущегося, пока что не знаю куда и в каком виде пойдёт. В связи с тем, что в нынче пишущееся с ДиВ и Филином "Эхо Сирхаалана" неожиданно и не совсем так, как предполагалось, ворвалась Рагнеда, которая в "Нареченной Призрака" и "Гостье Сирхаалана" так-то злодейка, я решила прописать её предысторию. Собственно идеи витали и раньше, её мать, Цветана, упомянутая в отрывке, уже лет 10 как прописана в другом, на данный момент не выложенном прозведении, но тут прям пришлось сводить всё, чтобы хотя бы себе уже внутреннюю логику персонажа дать.

В данной ситуации ей года четыре.

– Ваше величество, его королевское высочество не выходят из кабинета и не отвечают, – камердинер слегка поклонился королеве Цветане.

Та недовольно поджала губы. 

– Он бывает так невыносим, – картинно вздохнула она, потом обратилась к дочери, сладко улыбаясь. – Рагнеда, детка, иди позови папу к столу, мы только его ждём. Тебя он послушает… ты же его любимая принцесса, – последние слова Цветана произнесла с каким-то странным выражением лица.

– Но, Ваше… – начал было камердинер, явно поражённый этой просьбой, однако быстро осёкся, когда королева скользнула по нему раздражённым взглядом.

Девочка соскользнула со стула, вышла из столовой, дождавшись, когда ей откроют дверь, и уверенно направилась к кабинету отца в сопровождении фрейлины. Дверь была приоткрыта. Фрейлина вполголоса удивилась этому факту, но Рагнеда тогда была ещё слишком мала, чтобы понять, почему это странно. Она проскользнула в щель, обошла стол отца и как-то отстранённо уставилась на представшую ей картину.

За столом сидел какой-то мужчина, видимо ещё недавно работавший с бумагами. Впрочем, сейчас эти бумаги были рассыпаны по столу и частично слетели на пол, туда же свалился и пузырёк с тушью, залив часть свитков. Мужчина же сидел недвижим, откинувшись на спинку стула и будто бы пытался снять что-то с горла. Лицо его было перекошено до неузнаваемости, вены на голове вздулись, с уголка рта стекала кровавая пена, а руки так и застыли у шеи, да и вообще всё тело было перекручено судорогой. Фрейлина, зашедшая вслед за Рагнедой сначала завизжала, а потом запричитала, сама же девочка спокойно развернулась и направилась обратно в столовую.

– Папы там нет, – сказала она, снова забираясь на свой стул.

– Как это… нет? – удивилась Цветана, слышавшая крики фрейлины, да та и сама уже тоже прибежала к столовой и в истерике силилась что-то сказать. Королева наклонилась к дочери и буквально прошипела той в лицо. – Не ври мне!

– Я не вру, – личико девочки слегка сморщилось, когда мама была такой, она могла быть жестокой. – Его там нет! Только какая-то странная… статуя в его кресле.

Цветана моргнула, потом осознала и ядовито улыбнулась.

– Это и есть папа, – сказала она.

– Нет не папа, – возразила Рагнеда. Детское сознание попросту отказалось принимать данный факт. Папа был красивый и тёплый. А это был не он.