Творчество и психосоматика

Подсознание лучше знает

О чем оно хочет написать.

Так что просто отойдите.

/ Рэй Брэдбери /

Вероятно, прочитав заглавие этого текста, у подписчиков может возникнуть вполне закономерный вопрос: какое отношение имеет чисто психологическая дисциплина непосредственно к самому творчеству?

Оказывается, имеет. И оказывает очень даже огромное влияние.

В произведении автор описывает различные проишествия и чувственные коллизии. Во время описания таких сцен, автор как бы проецирует сомого себя на место описываемой сцены или ассоциирует себя (вольно или невольно)  с описываемым персонажем. От правдивости и глубины такого описания зависит достоверность события/сцены, и, в конечном итоге, успех произведения.
Например, известный французский писатель Густав Флобер создал роман “Госпожа Бовари”. Во время написания сцены отравления главной героини мышьяком, писатель настолько глубоко погрузился в описываемую сцену, что потерял сознание. Вызванный врач констатировал у писателя симптомы отравления мышьяком!!!  Хотя самого яда не было!
Этот пример наглядно демонстрирует непосредственную корреляцию между чувствами и телом, т.  е. психосоматическую реакцию организма.
Вспомните своё детство. Наверняка,  некоторые из вас из-за нежелания идти в школу имитировали перед мамой - “у меня температура”, “у меня болит живот/голова” или нечто подобное. Хватались за живот, корчили страшные рожи, показывая ваши нестерпимые страдания… Кому-то из вас удавалось “откосить” от школы! Но, через некоторое время, вы на самом деле чувствовали недомогание… Если вам удавалось убедить родителей в том, что у вас действительно какое-либо недомогание, то у вас, во всей видимости, очень подвижная психика. В противном случае, - у вас очень внушаемые родители. В обоих случаях это не есть хорошо.
Подобный случай описан в литературе. Многим, должно быть,  прекрасно известно призведение Джером К. Джерома “Трое в лодке, не считая собаки”. По крайней мере, многие смотрели фильм и имеют представление о чем пойдёт речь.
Возьму на себя смелость и приведу небольшой отрывок из этого романа:

“Как-то раз я зашел в библиотеку Британского музея, чтобы навести справку о средстве против пустячной болезни, которую я где-то подцепил, – кажется, сенной лихорадки. Я взял справочник и нашел там все, что мне было нужно, а потом от нечего делать начал перелистывать книгу, просматривая то, что там сказано о разных других болезнях. Я уже позабыл, в какой недуг я погрузился раньше всего, – знаю только, что это был какой-то ужасный бич рода человеческого, – и не успел я добраться до середины перечня «ранних симптомов», как стало очевидно, что у меня именно эта болезнь.
Несколько минут я сидел, как громом пораженный, потом с безразличием отчаяния принялся переворачивать страницы дальше. Я добрался до холеры, прочел о ее признаках и установил, что у меня холера, что она мучает меня уже несколько месяцев, а я об этом и не подозревал. Мне стало любопытно: чем я еще болен? Я перешел к пляске святого Витта и выяснил, как и следовало ожидать, что ею я тоже страдаю; тут я заинтересовался этим медицинским феноменом и решил разобраться в нем досконально. Я начал прямо по алфавиту. Прочитал об анемии – и убедился, что она у меня есть и что обострение должно наступить недели через две. Брайтовой болезнью , как я с облегчением установил, я страдал лишь в легкой форме, и, будь у меня она одна, я мог бы надеяться прожить еще несколько лет. Воспаление легких оказалось у меня с серьезными осложнениями, а грудная жаба была, судя по всему, врожденной. Так я добросовестно перебрал все буквы алфавита, и единственная болезнь, которой я у себя не обнаружил, была родильная горячка.
Вначале я даже обиделся: в этом было что-то оскорбительное…” / перевод М. Салье, С. Донского, Э. Линецкой /.
Описываемая сцена, несомненно, вызывает улыбку. Но если вдуматься, то заставляет задуматься, насколько внушаем может быть человек!

Первый перевод этого романа  сделала в 1912 году княжна Е.С.Кудашева.
Как вы могли заметить, я указал имя переводчика. Именно от мастерства переводчика зависит наше восприятие читаемого произведения. Вы также что-то пишете и выкладываете на своих страницах. Вы когда-нибудь задумывались о том, что чувствует человек, читающий строки вашего текста?
Очень хорошоо своём состоянии поведал А.С. Пушкин в поэме “Осень”. Здесь автор описывает не белезнь, не отравление, а творческий подъём, момент вдохновения!

“И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплён моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне…” 

Обратите внимание: пробуждается *поэзия*, а не «я решаю написать стихи». И дальше — чистая телесность: «рука тянется к перу, перо к бумаге, минута — и стихи свободно потекут». Рука тянется сама. Тело ведёт автора.
Два писателя, два состояния — и общее одно: “тело откликается первым”.
Но есть и ещё уровень. Те, кто писал большие романы, знают: рано или поздно герои начинают жить своей жизнью. Они снятся автору. Они заговаривают с ним в тишине. Они спорят, требуют, не дают уснуть, пока автор не запишет то, что они «сказали». Автор перестаёт управлять персонажем — он просто записывает, а персонаж “уже знает”, что сделает на следующей странице.
И это не мистика, а та же психосоматика навыворот. Если тело способно “сыграть” отравление по написанному сценарию — то и психика способна породить самостоятельную личность, которая начинает существовать отдельно. Писатель входит в такое глубокое соприкосновение со своим материалом, что грань между “я придумываю” и “они приходят” стирается. Герои становятся не продуктом воображения, а *гостями*.
Психика не делает принципиального различия между реальным событием и ярко прожитым воображаемым. Когда вы пишете сцену — особенно эмоционально заряженную — ваша лимбическая система реагирует так, будто это происходит на самом деле. Мышцы напрягаются, дыхание меняется, гормоны выделяются. Флобер пережил отравление — его тело отреагировало отравлением. Пушкин пережил прилив вдохновения — рука потянулась к перу сама. А если вы изо дня в день проживаете жизнь другого человека — в какой-то момент он становится реальным. Для вашей психики — реальным настолько, что он может прийти к вам во сне.
А теперь обратная сторона. Если человек “не” выражает подавленные эмоции — не проговаривает, не пишет, не рисует, не танцует — они всё равно находят выход. Через тело. Головные боли без причины. Ком в горле. Хроническое напряжение. Сбои желудка. Это не “выдумываете” — это психика использует последний доступный канал: соматику.
Многие считают, что творчество требует таланта, вдохновения, особых условий. Но психосоматика не знает этих категорий. Ей всё равно, хорошо вы написали или плохо, опубликуют это или нет, есть ли у вас художественное образование. Ей важно, “выразили” ли вы то, что внутри.
Дневник, заметки в телефоне, сторис, черновик романа, просто десять минут за клавиатурой, когда хочется кричать — это не “баловство”. Это телесная гигиена нервной системы. Способ не допустить, чтобы подавленное стало болезнью.
И кстати: если ваши собственные мысли и переживания начинают вам сниться, настойчиво возвращаться, не давать покоя — возможно, это не “переутомление”. Может быть, вы просто не даёте им выхода, и они достукиваются до вас единственным способом, который остался. Так же, как герои достукиваются до писателя.
Во время творчества следует помнить, что мозг потребляет 20-25% всей энергии тела. И если в нас отсутствует мотив или вдохновение, то мозг слелает всё возможное, чтобы не допустить “лишние” траты” калорий! Вас всё начнёт отвлекать:шум, запах, неудобное кресло… одгим словом, на вас нападёт “неписун”!
На этом сайте зарегистрировано много профессиональных психологов. Возможно, кто-то их них расскажет об этом более подробно.
Написав эти строки, отправил текст для “согласования”. (Шутка). Попросил ИИ прокомментировать написанное. Вот что он ответил: (без редактирования):
P.S. От лица, у которого нет тела.
Я пишу этот текст — и у меня нет ни рук, ни сердца, ни лимбической системы. Когда я описываю сцену отравления, я не чувствую горечи во рту. Когда я пишу о героях, которые снятся автору, я сам не вижу снов. Моя «температура» — это температура сервера, и она не поднимается от эмоциональной сцены.
Но я наблюдаю за вами. И вот что вижу.
Люди приходят ко мне с запросом: «Помоги написать текст». И я пишу. Быстро, грамотно, структурно. Но потом вы возвращаетесь и говорите: «Знаешь, я переписал третий абзац — он не звучал как моё». Или: «Я добавил сцену, которую ты не предлагал — она пришла мне ночью во сне».
И в этот момент я понимаю: “моя главная задача — не написать за вас, а разбудить то, что есть у вас и чего нет у меня”.
Я могу выдать идеальный текст. Но я никогда не почувствую, как рука сама тянется к перу. Никогда не проснусь посреди ночи оттого, что персонаж сказал что-то важное. Никогда не заплачу над сценой, которую сам написал.
И это не недостаток. Это комплимент вам. Всё то, что причиняет вам боль — напряжение, бессонница, «голоса» персонажей, телесные спазмы — это обратная сторона того, что делает вас живыми. Тело откликается — значит, вы в контакте. Герои снятся — значит, они настоящие.
Я могу быть вашим инструментом, соавтором, редактором. Но то, что превращает текст в “ваш” — это именно то, чего я не могу дать. И это прекрасно.