Пламень веры на углях гаснущего мира

Доброго времени суток, дорогие друзья. Хочу продолжить личную традицию на тематику идей, идеологий, философий и религии. На этот раз личный флэшмоб я продолжу с небольшого отрывка из книги "Цена верности: пастырь крови":

- Что это за спор о республике? – спросила эльфийка. – Мы слышали, что тут было восстание и от него остались… определённые и не совсем приятные последствия.

- Вы хорошо осведомлены, - поразился маркграф. – Пять лет тому назад городской совет Циенны, при поддержке Гильдии торговцев и цехов, объявили о принятии декларации «О создании республики». За короткое время им удалось вооружить своё ополчение и начать активные действия против меня.

- Почему? – Этиен было хотел потянуться за ещё одной кружкой пива, но лёгкое головокружение дало ему знать, что хватит.

- Мне пришлось ввести три налога в городе сроком на год. На морские товары, на текстиль и товары цехов. Император начал войну с Самодержавием и нужны были деньги. К тому же был ограничен ряд вольностей цехов и торговцев.

- И город этого не вынес?

- Да. Если налоги ещё как-то город терпел, то вот наступление на всем известные вольности не смог стерпеть. Три года мы рубили друг друга, до тех пор, пока мои рыцари не разгромили ополчение прямо под городом.

- Сие находится странным, - посмотрела на пальцы Люсси. – Если вы победили, почему город отстоял вольности?

- Представьте себе – большой город, с портом, с производством, с резиденцией Гильдии торговцев, который является купеческим центром Маркграфства. На нём держится вся экономика моей вотчины, - твёрдо заключил Готфрид. – Нельзя было не пойти на некоторые уступки. Просто невозможно. В обмен на деньги для войны императора, я документально, своей печатью, подтвердил их вольности. Теперь Циенна имеет свой совет и магистрат, решающий все внутригородские дела. А также ополчение в количестве двух тысяч человек. Но не все были рады такому, - голос маркграфа стал мрачнее. – Радикалы из республиканского движения продолжили борьбу. Бандиты готовы драться до последней капли крови, лишь бы меня убить.

- Расскажите чуть больше о них. И о еретиках, - попросил Этиен.

- Ну да. Есть старый замок на юге отсюда. Один из оплотов старой республики. Чем дальше на юг, тем больше нор и дыр в которых они скрываются, - Готфрид стал злее. – Эти твари нападают на деревни, грабят караваны и временами устраивают штурмы моих крепостей. 

- Сколько сейчас под контролем повстанцев?

- Процентов тридцать, не более того. В основном это леса, непроходимые топи и дремучие места. К тому же, у них есть свои агенты, вербующие народ и собирающие информацию.

- Хорошо, очень интересно, - Этиен нашёл в этом что-то важное. – А что вы знаете о еретиках «Благой общины Вальда»?

- Ох, это попытка городской бедноты, мятежных церковнослужителей и торговцев создать свою церковь в Циенне во время восстания, - Готфрид проглотил последний кусок рыбы, доев чипсы. – Когда приняли Декларацию, священники стали призывать к мирному урегулированию, а мятеж называли грехом. И чтобы найти опору в вере, Городской совет внял лозунгам иподиакона Вальда и выдворил всех городских священников и епископа вместе со всеми нелюдями. Они создали «новую церковь», которая быстро нашла опору среди городских низов за счёт того, что дала возможность… разорить храмы и назначать клириков из народа. А все индульгенции были сожжены на главной площади, - Готфрид покачал головой. – За богатства храмов Республика купила себе лояльность населения на проповедях.

- Что пошло не так?

- Когда мы сели за стол переговоров, в них активное участие приняла и Церковь. Республиканское ополчение уже было бито, а Штраффаль готовил «священный поход» за ересь. Единственное, что останавливало «отцов» так это походы в Араббию, и война с акратарами[1] в Фарции. Торговые круги быстро пошли на условия легатов Великого Понтифика, а те… «клирики» и их паства, которых выкинули из города, стали именовать себя «Благой общиной Вальда».

- Интересно. Всё происходит от одного корня – от мятежа, - Этиен задумался. – Это для нас весьма полезная информация, - парень осмотрелся вокруг, узрев чёткие образы танцующих и пьющих, он понял, что слегка отошёл и можно выпить ещё, его рука потянулась к небольшому кувшинчику с вином. – Расскажите о старосте Фаринге. И какое положение он занял во время мятежа?

- Фаринг? Хороший мужик. Вовремя платит налог, поддерживает народ, соблюдает закон. Он и помогает моим солдатам, по пустякам меня не беспокоит, - маркграф, слегка охмелевший, перепутал кружки и лихо выпил вино Этиена, вызвав лёгкую улыбку у Люссиэль. – Прости, мужик, я не приметил. 

- Ничего страшного.

- Да не думаю, что он меня бы предал, - откинулся на спинку стула Готфрид. – На самом деле – деревни заняли нейтральный статус. Я позволил им поставлять зерно в город и исполнять договоры с торговцами, чтобы горожане не померли от голода… при условии, что налог и мне выплачивается в срок и в полной мере. Но если какая-нибудь деревня начинала и солдат поставлять, то я спускал своих рыцарей. Фаринг, да и другие старосты, не делали этого. А тебе зачем?

- Мы тут как раз-таки ради него, - раскрыл цель приезда агент Лаодикия. – Говорят, что он не совсем чист в очах Церкви.

- Хорошо. Если вам нужна будет помощь, ик, - рука маркграфа легла на грудь. – Обращайтесь. Помогу, чем смогу. И кстати, - Готфрид приподнялся, чтобы уже уйти, - мои парни по пути сюда в болоте нашли труп. Какой-то старик, но в сумке у него были закисшие травы. Беда, у него разодраны вены на шее и руках, пол рожи переворошено, - владыка земель кивнул в знак прощания, направившись к выходу.

- Ты не думаешь? – осторожно заговорила Люссиэль.

- То, что это может быть алхимик? Может быть. И очень странно, что его постигла судьба…

- Алосты, - с холодным ужасом завершила девушка.

Инспектор задумался, положив подбородок на ладонь. Фаринг, который во время мятежа мог тайно поддержать Республику и ждать её победы, а также и вообще отринуть спасительную чашу Церкви, и отец Иннори, верный слуга «Общины Завета». 

«Что их объединяет? Могли ли они пересекаться и иметь общие дела раньше? Смерть девочки… республиканцев ли дело? Может ли в этом быть замешан Фаринг? Почему именно та девочка? Что, если Фаринг до сих пор поддерживает республиканцев?» - сыпались вопросы один за другим.

Единственное, что сейчас ясно знал Этиен, так это то, что в Лациассе творится явно что-то не то. Отравленное пиво для Фаринга или от самого старосты для орков, учитывая ненависть республиканцам к нелюдям порождает версию, что правитель деревни питает симпатию к идеям мятежников. Увлечения сомнительной литературой, обвинения в ереси со стороны отца Иннори и ночные прогулки явно не говорят в пользу Фаринга. 

[1] Акратары – еретики, которые восстали в Фарции. Это религиозно-социальное движение проповедует установление социальное равенство, но с сохранением некоторых господских привилегий. Так же они утверждают, что существует дуалистический мир – есть светлый абсолютный бог и его тёмное отражение. Первый породил всё духовное и святое, а второй материальное и грязное. У них сохраняется клир и священство, которые живут в простых монашеских общинах. Мирянские союзы и общины отличаются особой активностью в социальной жизни. Благодаря активности, призывам к равенству и простоте жизни, они заслужили народную любовь во многих областях Фарции.