Ребекка Попова: литература как способ не скучать

  Начнем с главного: Ребекка Попова -  писательница https://author.today/u/rebeccapopova Но это определение сегодня уже недостаточно. Писательница - это человек, который пишет книги, а Ребекка Попова делает нечто более подозрительное: она постоянно находится внутри литературы. На ее странице пятьдесят девять произведений, около пятидесяти рецензий, сотни записей в блоге и почти пятнадцать тысяч комментариев. То есть, перед нами не столько автор с некоторым количеством текстов, сколько маленькая литературная цивилизация. У цивилизации, как известно, должны быть границы, а у Ребекки с этим плохо. Потому что сегодня она пишет фантастику, завтра любовную прозу, послезавтра мистику, потом эротический рассказ, потом рецензию на чужую книгу, потом рассуждает о кино, музыке или литературном приеме, а затем снова возвращается к рассказу. И на вопрос: а где же, собственно, литература? ответ будет: везде.

  Мне кажется, главный талант Ребекки это подозрительность. Не политическая, не бытовая, а литературная. Она подозревает, что за самым обычным событием что-то есть. Вот мужчина случайно встретил женщину. Ну и что? В литературе -ничего. А теперь добавим к этому самолет. Получится «Танго в самолете». Добавим к любовной истории научную фантастику и получится «Немного о высшем разуме». Поместим девушку в загадочную ситуацию и получится триллер или мистика. Поселим человека в корпоративную среду и внезапно обнаружим, что фирма может быть практически филиалом ада. У Поповой вообще удивительная способность делать из бытового сюжетное. Ее произведения гуляют между современной прозой, любовной литературой, научной фантастикой, мистикой, триллером, ужасами, юмористической фантастикой и городским фэнтези. И вот здесь обнаруживается вещь, которую обычно забывают теоретики литературы: жанр нужен не для того, чтобы ограничивать автора. Жанр нужен, чтобы сильнее повернуть реальность. Фантастика позволяет посмотреть на любовь сбоку. Мистика - посмотреть на одиночество. Юмор - на человеческую глупость. Эротика - на человеческое желание. А любовь - на человеческое самообольщение. Последнее особенно важно. Потому что человек у Ребекки, на мой взгляд, существо слегка смешное Не жалкое. Не низкое. Именно смешное. А это гораздо более гуманистический взгляд. Жалкого человека хочется пожалеть, злого осудить, смешного понять. Потому что смешны мы именно тогда, когда слишком серьезно относимся к себе. Человек думает, что он загадочен, но читатель уже знает, что он просто влюбился. Человек думает, что он контролирует ситуацию, но читатель видит, что ситуация давно контролирует его. Человек считает себя рациональным, и тут в текст входит научная фантастика. Это прекрасная комбинация. Потому что научная фантастика вообще очень полезна для проверки человеческой рациональности. Достаточно немного изменить правила мира и выясняется, что наша уверенность в собственном здравом смысле держалась исключительно на привычке.

  Ребекка и проблема «женской прозы» Здесь есть еще одна занятная вещь. Сама Ребекка, говоря о повести «Однажды в Западном полушарии», формулирует ее как сочетание женской прозы с «щепоткой научной фантастики». Это очень характерное определение. Потому что слово «щепотка» здесь важнее слова «фантастика». Большая литература любит великие ингредиенты. Метафизика. История. Трагедия. Смерть. Революция. Родовая память. Ребекка может взять щепотку фантастики. И этого ей достаточно. Почему? Потому что она не собирается строить новый мир. Ей интереснее слегка изменить существующий. Это принцип очень хорошего рассказчика: не объяснять читателю устройство Вселенной, а чуть-чуть испортить ему привычную картину мира. После чего читатель уже сам начинает думать.

  Самое интересное, что Попова пишет не только свои тексты. Она существует сразу в трех ролях: писатель, читатель, критик. Она, например, превратила чтение в продолжение письма. Прочитала - написала рецензию. Посмотрела - написала заметку. Увидела литературный прием - стала обсуждать его. Получила впечатление - превратила его в текст. И здесь ее собственная формула оказывается чрезвычайно точной: «Пытаюсь конвертировать Ничто в Нечто». Можно было бы подумать, что это просто остроумный девиз. Но, по-моему, это практически эстетическая программа. Ничто - это и есть главный материал литературы. Что такое Ничто? Это понедельник. Поездка в метро. Новая работа. Случайный взгляд. Разговор. Чужая рецензия. Воспоминание. Скучный вечер. Человек, которого вы увидели один раз и больше никогда не встретили. В обычной жизни это - Ничто. В литературе потенциальный сюжет. И тут выясняется, что писатель отличается от неписателя вовсе не тем, что у него больше фантазии. У него другой коэффициент подозрительности. Он не верит, что событие было просто событием. Он думает: «Почему именно этот человек?» «Почему именно сейчас?» «А что, если все было иначе?» «А что, если эта женщина что-то скрывает?» «А что, если за окном действительно кто-то есть?» И вот уже готов рассказ. Но есть у такого метода и опасность Чрезмерная продуктивность - страшная вещь. Если писатель написал один роман, мы склонны думать, что он всю жизнь к нему готовился. Если написал пятьдесят девять текстов, возникает другой вопрос: а умеет ли он остановиться? Но сетевой автор существует в другой экономике внимания. Ему нельзя исчезать. Традиционный писатель может молчать годами. Сетевой автор молчит и через некоторое время обнаруживает, что читатели тоже научились молчать. Поэтому постоянное присутствие становится частью профессии. И Попова существует именно в этой системе: ее блог - это не приложение к литературе, а одна из форм самой литературной деятельности. В нем соседствуют заметки, критика, отзывы, статьи, флешмобы, конкурсы и личные записи. Иными словами, ее творчество нельзя полностью отделить от ее общения с читателем. И вот тут возникает главный парадокс: традиционный писатель стремится создать произведение, а сетевой писатель постепенно создает присутствие. Это совершенно разные вещи. Произведение можно закрыть, но присутствие закрыть нельзя, оно продолжается в комментариях, рецензиях, спорах, рекомендациях, новых текстах. И Ребекка Попова в этом смысле чрезвычайно характерный автор своего времени. Она не говорит: «Вот моя книга. Теперь оставьте меня в покое». Она как будто говорит: «Вот моя книга. А теперь давайте поговорим». И это «давайте поговорим» становится частью литературы. И потому ее главный литературный жест - не создание фантастического мира. Она смотрит на обычный мир и говорит: «А вы уверены, что он обычный?» После этого, собственно, рассказ уже начался.