...сатира на самоуверенное, оторванное от реальности «учёное» мышление...
Автор: Владимир Швец(из архива Отдела расследований литературного творчества никому неизвестных авторов и ненужных писателей)
Отчёт N4 специального агента И. Р. по теме: третья глава "Жизнеописание обитателей одной кунсткамеры. Том1" - https://author.today/work/644905 :
По доступным публикациям третья глава ( https://author.today/reader/644905/6184329 ) действительно посвящена Академии Фундаментальных Открытий — и, на мой взгляд, это одна из наиболее показательных глав повести, потому что здесь особенно ясно проявляется метод Владимира Дорошева / Владимира Швеца: псевдоакадемическая форма используется для сатиры на самоуверенное, оторванное от реальности «учёное» мышление. В библиографических источниках произведение проходит как повесть 2019 года под псевдонимом Владимир Швец.
Что происходит в третьей главе? Глава начинается с характерного для всего произведения приёма: Бенедикт Ренье обращается к читателю в качестве добросовестного исследователя и сообщает об Академии Фундаментальных Открытий. Это сатира на самодовольную интеллектуальность, когда сложные слова и высокий статус подменяют здравый смысл.
Мне кажется, интереснее сопоставить третью главу с Борхесом. У Борхеса постоянно возникает псевдоучёный рассказчик, который с невероятной серьёзностью описывает несуществующие книги, авторов, философские системы, библиотеки и энциклопедии. У Дорошева происходит нечто похожее: вымысел оформляется как документ. Ренье не говорит: «Я сейчас расскажу вам смешную фантастическую историю». Он говорит примерно: «Я, учёный муж, добросовестно комментирующий источник, должен сообщить читателю следующие сведения…» И именно поэтому фантастическое начинает выглядеть почти достоверным. Это один из главных художественных эффектов повести: чем серьёзнее интонация, тем абсурднее содержание.
Что особенно интересно в третьей главе? На мой взгляд, здесь происходит важный сдвиг по сравнению с первой и второй главами. Первая глава объясняет сам принцип кунсткамеры: это не обычное помещение, а условное пространство, куда помещены личности, события, явления и мысли. Вторая глава играет с приключенческой литературой и свифтовской традицией. А третья начинает превращать кунсткамеру в музей человеческого знания. И возникает вопрос: а что произойдёт, если собрать в одном месте не человеческие тела и редкости, а человеческие способы думать? Ответ Дорошева примерно такой: получится Академия Фундаментальных Открытий. То есть академия становится одним из экспонатов кунсткамеры. Дорошев смеётся не только над плохой наукой — он показывает сам механизм производства псевдознания. У псевдоучёного есть, громкий титул, учреждение, специальная терминология, биография великого основателя, каталог открытий, торжественный стиль, аудитория, которая должна восхищаться. А вот проверяемого результата может не быть вообще.
Чем эта глава отличается от обычной фантастической сатиры? Здесь важно не принять текст просто за сборник анекдотов. В обычной сатирической фантастике автор создаёт абсурдный мир и высмеивает его. У Дорошева сложнее: автор создаёт автора → этот автор создаёт книгу → другой персонаж её комментирует → комментарий превращается в новый рассказ → рассказ становится частью «кунсткамеры». Получается своеобразная система зеркал. Именно поэтому я бы поставил третью главу примерно на пересечении Свифта, Борхеса, Эко и Салтыкова-Щедрина, но с поправкой: Дорошев не просто копирует их приёмы. Он соединяет несколько традиций в достаточно характерный для сетевой постмодернистской прозы гибрид.
Свифт даёт Дорошеву модель безумной академии и сатиры на учёность. Борхес — модель фиктивного научного текста, который притворяется настоящим. Эко — игру с книгой внутри книги, авторством и комментарием. Салтыков-Щедрин — традицию псевдоисторического документа, доводящего социальную реальность до абсурда. А собственно Дорошев соединяет всё это с современной культурой — отсюда одновременно "высокий стиль", научная терминология, интернетный юмор, фантастика и нарочито нелепые персонажи.
Третья глава, судя по всему, написана не столько для того, чтобы заставить читателя смеяться над конкретным профессором X, сколько чтобы заставить его спросить: а чем вообще отличается настоящая учёность от псевдоучёности, если обе умеют говорить одинаково убедительным языком?
конец отчёта