про финальный том "вампирского" цикла!
Автор: Ирина ЯкимоваЧто я могу сказать... Финальный том пишется!
На данный момент сделано 4 главы и начата пятая. А всего глав должно быть что-то около 23-х - 24-х. Очень хочу написать роман целиком за осень-зиму, но одновременно с этим понимаю, что это очень оптимистичный прогноз и, скорее всего, затянется всё это до весны. Слишком мало времени на творчество. Силы откуда-то еще берутся, из Бездны, не иначе... но времени не хватает, увы. Пишу урывками. И с оглядкой. На работе в обеденный перерыв ухожу в пустой огромный блок фильтров (работаю на водоканале), а там тихарюсь в темном коридорчике на досочке и строчу.
Да уж, в 42 года и после кучи написанных романов - несолидно как-то... Но пока только так или никак)
Сюжет зато радует. Много новых интересных взаимодействий и развития персонажей, интриг и вотэтоповоротов. А еще - ура! -многочисленные ниточки повествования, которые только плодились все 3 тома, наконец-то начинают сплетаться в одну!
Ну и типа анонс, что будет в 4 томе:
Погрузившись в мрачные раздумья, Бенед ушел на галерею и просидел за карточным столиком остаток Бала, не играя, не беседуя, не замечая ничего вокруг. Лишь когда музыканты заиграли вступление к последнему танцу-букету, очнулся. Выйдя на балюстраду, оглядел зал: что-то поделывает Ванесса?
Королева у длинного стола с полными цветов корзинами беседовала с... его старшей дочерью, Кларин! Странно: прежде, сколь Бенед ни старался, подружить их не удавалось. А сейчас Кларин, выудив из корзины веточку бузины, подала ее Ванессе, сочувственно улыбнувшись. Ванесса с похоронным лицом добавила к бузине три мерзко-оранжевых ноготка. Бенед нахмурился, присматриваясь. Что за странный подбор букета? Или они... беседуют на языке цветов?
Флориографией он и сам увлекался в молодости, как большинство завсегдатаев балов. Чаще всего Бенед рассылал своим пассиям гиацинты и нарциссы - цветы флирта, легкомысленной любовной игры. О, он кое-что смыслил в составлении букетов-комплиментов, так что очень редко получал пестрые гвоздики - отказ! Сейчас красивый язык любви ушел в прошлое. Зачем Кларин вспомнила о нем? Боится, как бы важный разговор не подслушали чужие уши? Бузина во флориографии - сочувствие, а вот ноготок... Бенед чуть не вскрикнул, вспомнив: ноготок - это отчаяние! Да еще умноженный троекратно цветок... Королева в безмерном отчаянии!
Разговор меж тем продолжался. Кларин скрутила ленточкой жимолость, лаванду и василек, подала Ванессе. Жимолость - тоска по дому, лаванда - успокоение, а василек... Василек и без флориографии считался цветком Кавидона. Что Кларин хочет Ванессе сказать? Королеве принесёт успокоение возвращение на родину? Так, что ли?!
Алекс, увидев приближающегося Главу Ордена, строгим окликом свернул занятие с дикарями. С Мирой все было иначе, но для новеньких, Карл решил, необходимо создать более строгие рамки. Приятельские, партнерские отношения с рядовыми охотниками допускались и даже приветствовались, но верхушка Ордена для вампиров должна оставаться недосягаемой и вызывать ощущение угрозы. Нельзя, чтобы эти дикари перестали их бояться.
Потому, подходя, напустил суровость. И допрашивал новенького, друга Келеста, Пауса, как, по рассказам Миры, Дэви принимал дикарей себе в свиту.
- Твое имя? Когда бы обращен? Как долго носишь ошейник?
- Паус... Форет, господин. Я принял проклятие три года назад. Ошейник ношу две недели, - забормотал невысокий, худосочный, как все carere morte, дикарь. Длинные темные волосы, свисая прядями, закрывали его лицо, и взгляд он прятал. Но под новеньким блестящим обручем на шее черного следа пока не было. И он сказал про себя: "принял проклятие" - отметил Карл. Большинство дикарей лепетало в ответ на этот вопрос: "меня обратили", как бы стараясь иключить долю собственной воли в произошедшем. А Паус, с таким началом, может статься, и до собственной тетради со списком жертв дозреет.
- Почему ты пришел к охотникам, Паус? Что отвратило тебя от проклятия?
Дикарь склонил голову еще ниже. На Главу Ордена он так ни разу и не поглядел, даже осторожный, краткий блеск глаз поймать не удалось - цепляющий внимание контраст с ясным, открытым, горделивым лицом Келеста и любопытными взглядами Элеттры.
- Я... убил, - глухо проговорил он.
- Кого?
- Создатель знает, - совсем тихо.
- Ты хорошо фехтовал, я заметил, - более благожелательно сказал Карл. Теперь Паус все же взглянул - быстро мазнул светлыми глазами, как белилами по лицу:
- Я был в фехтовальном клубе... В смертной жизни.
- Хм... - в уме уже выстраивалось, как талант новенького можно использовать. Отработка боев с дикарями - хорошо, но бой с Магнусом Калькаром показал: однажды старейшие carere morte могут решиться и на дуэли...
- Придешь завтра ко второй страже. Попробуем отработать дуэль, - задумчиво велел Карл.
- Дуэль с кем, господин? - боязливо. Он усмехнулся.
- Со мной. Для начала...
...И Южная Империя. Великая Пустыня, далеко за стеной, охраняющей города юга от песков. Они с Нонусом спускаются до нижнего круга спиральной лестницы, уводящей, кажется, в самые недра земли. Оба пьяны - Регина от крепкого вина: вода быстро подошла к концу, осталось вино, бездумно купленное на последнем перед стеной рынке, а вампир - от выпитой до дна жизни. По стенам змеями ползут древние надписи. Они скрываются в песке, засыпавшем дно воронки - заброшенного тысячелетия назад храма безводных. Их извивы гипнотизируют, кажется, будто они движутся, и от этого кружится голова. Приходится держаться за стену, чтобы не упасть в песок.
- Почему тебя зовут ''Девятый''? Что за имя, пусть в старинной транскрипции... Мне вспоминаются сказочные Девять Колдунов, - идя впереди, Регина едва балансирует на сбитых почти до горки каменных ступенях. - У тебя белые волосы, такое бывает у северян, и ты сам похож...
- Белые волосы я получил при обращении: кровь Макты гораздо более ядовита, чем кровь младших carere morte. А имя... Я был девятым ребенком в семье, и у родителей к тому времени кончилась фантазия. Теперь сосредоточься, Глас. Сейчас будет нужно твое видение Бездны.
Регина не слышит, хохочет. Вдруг поскальзывается, падает вперед. Вампир хватает ее за край покрывала, и ткань разматывается, открывая ее голову. Нонус спотыкается, и они падают вместе - в песок у близкого, утопленного в нем конца лестницы. Регина всё смеётся. Потом достает кинжал и чертит на последней ступени свои инициалы.
- Хочу, чтобы здесь были хоть одни знакомые буквы, - говорит она. - Ты же не думаешь, что это кощунство?
Вампир смеется, чертит свою "Н'', вправленную в девятку рядом с ее ''Р Д В'' На последнем завитке кинжал ломается. Лезвие беззвучно уходит в песок, и Регина перехватывает руку Нонуса с обломком рукояти.
- Я рассказывала, как убила мужа? - шепчет она. Черные глаза во тьме южной ночи блестят тускло, как спинки мертвых жуков. - Я привязала его жизнь к Бездне.
- Привязала... к Бездне? - Нонус машинально глядит на ее вензеля на ступени, так похожие на узлы. - Как это работает?
- Весьма эффективно, - смешок. - Потому не зли меня, учитель. Не стоит узнавать на себе, как это работает...
Даниэль был целиком сосредоточен на том, чтобы разлить вампирам по бокалам кровь из бутыли темного стекла. Но другие охотники подобрались, готовые выхватить оружие. Драка непременно будет, - подумала Мира. Плохо только, что неясно, что станет сигналом к ее началу.
Виола недоверчиво принюхалась к своему бокалу, чуть пригубила.
- Человеческая кровь?.. - удивленно протянула она. - У охотников?!
- Вако неплохо питается, - заметил Гелер. Даниэль закупорил бутылку, с громким стуком отставил ее на край стола. "Условный сигнал", - поняла Мира.
Щелкнули арбалеты. Улис и Дара. Но и вампиры были наготове. Гелер укрылся чудовищной тенью, отбил пущенный в него стержень. Митто вскочил, без особенного усилия перевернул стол, швырнул его в охотников. Защита спасла их, но он внезапности броска, кто пригнулся, кто отскочил в сторону, как от настоящей угрозы. Упустили момент. Гелер под тенью шевельнул пальцами, и из окон ринулось еще две куклы, вместе с тремя, бывшими в комнате, она окружили охотников, как кулак сжали. Распустили ленты тени.
Сверкнул меч - Дара снесла голову марионетке и тут же охнула, покачнулась: набежавшие твари Хиама путались в ногах. Гесси и Улис выстрелили в Гелера - серебряные стержни приняла другая марионетка и даже не упала.
- Вако защищайте! - крикнул Гесси. Мира обернулась - вовремя, на нее ринулся Хиам. Хозяина зверей отшвырнуло вмиг соткавшейся защитой охотницы и Ларри пустил ему серебряный стержень в сердце. Хиам застыл на полу. Недалеко от него сражались Дара и Виола. Даниэль и Улис, отчаявшись добраться до хозяина, рубили марионеток... Где же Гелер? Вон, у окна! Мира бросилась, сильным рывком содрала с него чудовищную тень, и тут сбоку налетел Митто. Злые светлые глаза словно пронзили - даже больно стало, как от настоящего клинка. Защита потухла как задутая ветром свеча. Да, не зря Адам прославился в своём время как "победитель охотников"! По-змеиному быстрый, он умел находить уязвимости врага. У Мира подкосились ноги, Митто подхватил ее, вынес в окно. Вслед летели стержни - вампир пару раз сдавленно прорычал от боли.
Что ж, придется вспомнить, что прежде всего она carere morte! Мира выдохнула тень, вывернулась из хватки вампира, ударила его крыльями. Митто не отставал. Теряя собственную крылатую тень, вцепился в ее крылья, сорвал, и на мостовую перед домом они рухнули вместе. Мира вскочила первой, выхватила серебряный кинжал. Жалкое оружие против высшего из Высших - она понимала это, и все же приготовилась сражаться.
Литта - подходящее имя для маленькой, ловкой, быстрой как горная речка девчушки - легкое, звонкое веселое... Она явилась в уединенное логово Лиры на побережье, словно домой к старшей сестре пришла. Закружилась на камнях, что Лира полдня выкладывала сложным узором на песке, заглушила долгие вздохи моря и шуршание прибоя звенящей птичьей песней.
- Это ты сделала? - не переставая кружиться, пропела она. - Красиво!
- Кто ты такая?
- Литта. А ты?
Лира усмехнулась. Странная девчонка! На вид лет десяти, а говорит с нею, Гласом Бездны, как равная. Как взрослая... Нет! Как будто Лира - такой же ребенок.
- Тебе сколько лет? Где твоя нянька?
- Мне двенадцать, - Литта ничуть не обиделась. - Я живу здесь... А ты приехала издалека, да? Лечиться?
- Можно и так сказать... - вздохнула Лира.
Странно! Эта солнечная, яркая девчушка не гасила, наоборот, пробуждала тьму проклятия внутри. Обычно днем эта тень спала, а сейчас вдруг воспряла: обрела очертания, потяжелела. Словно остроугольный, царапающий камень застрял возле сердца... Литта присела рядом на камни, и Лира отодвинулась - точнее, тень внутри рванулась прочь и ее всю потянуло за этим рывком. Будто одно присутствие этой девчонки могло ранить ее, carere morte.
- Давай, я тебе сыграю, - словно не замечая состояния собеседницы, тепло сказала Литта. Не дожидаясь ответа, достала из полотняного длинного футляра на поясе простую деревянную флейту и - заиграла.
Лира ожидала детскую песенку, но это было совсем не то! Какой-то дикий ритм: то долгие, то краткие как взвизги трели, прерываемые странными, сбивающими с музыки паузами. Где-то когда-то Лира уже слышала похожее... Не в "Разговоре ли с Бездной" Греди?
- Что это?!
- Волшебство! - серьезно прошептала девчушка в очередную паузу.
Да, это было волшебство. Мелодия выправлялась. Не сразу, шажками, давая Лире время прочувствовать и осмыслить все происходящие изменения. Сперва она будто проникла внутрь, как совсем недавно Лира проникала нитями Бездны в структуру цветочного стебля. Ведомая мелодией, Лира будто у себя в ладонях ощутила камень возле сердца, нашла взглядом все отростки тени, что он разбросал по сосудам, как плесеневый гриб - гифы... Вот долгая, особенно звонкая трель флейты - и нити проклятия завибрировали, откликаясь. Эта дрожь разрывала изнутри... Но, почувствовав боль и испуг исцеляемой, мелодия крутнулась и взлетела ввысь, увлекая за собой - прочь от черного камня, от опутавшей ее душу и жизнь ненависти... - к сияющему солнечному диску.
Что это? - Слезы на щеках... То ли от света, то ли от сложного, незнакомого ей, отравленной Бездной Макты и Арденсов, чувства. Лира торопливо утерла их, взглянула на юную музыкантшу.
- Где ты нашла эту мелодию?
Музыка оборвалась, и Лира с ней, резко отяжелев, будто рухнула на землю.
- Не помню. Это какой-то этюд, - также резко смешавшись, забормотала Литта, опустив глаза. Лгать она не умела, но сказать правду не желала. Настаивать Лира не стала. Внутри все будто в фарш искромсали, руки дрожали, а глаза до сих пор были на мокром месте. Она рывком поднялась.
- Не надо! Больше... не... играй... -
- Я пока плохо умею. Прости, - Литта вскинула взгляд, и Лира отметила, что глаза у нее необычные: карие с зелено-золотыми искорками, как пронзенный солнцем утренний лес. - Учитель говорит, мала еще. Ты приезжай снова через год или два, я тогда точно сумею!
Я бы хотел встретиться с Леоной лично, - ляпнул Винсент не подумав. Кларин мудро и горько улыбнулась:
- Видите? Вы также готовы чуть отступить, на шажочек... Так ли это плохо? Начните переговоры с Леоной. ...А вашу клятву я помню, - чуть погодя, тепло добавила она. - Я тогда тоже поклялась, что спасу вас от планов отца... Не моя вина, что вы отвергли ту помощь.
Опять она надела маску холодной высокомерной дамы высшего света, лишь глаза лукаво блестели. Винсент улыбнулся так ярко, как только мог в этой непроглядной мгле.
- Отверг, да... Но я запомнил ту помощь, Кларин.
Леди Крас прерывисто выдохнула и отвела взгляд. Спрятала лицо в высокий воротник теплой выходной накидки: знала, что на нем, искаженном эмоциями, слишком явно сейчас проступают возрастные морщинки.
- Зачем вы всё такой же... ужасно юный! - с досадой, как бы самой себе. - Рядом с вами я - старуха! Направьте чары на других, Винсент. Оставьте меня. Все могло пойти иначе... но уже не пойдет.
Кларин ушла, и больше он не стал ее удерживать. Лишь потом, когда летел над морем на прожектор маяка на скалах, Винсент понял, что значила ее последняя, странная фраза. Прими он помощь Кларин, тогда, давно, история могла повернуться совсем иначе. Если бы сбежал от Краса, вероятно, Винсент дольше сохранил бы Дар. Возможно даже, он до сих пор был бы Избранным.
А еще, возможно, у него с Кларин было бы общее будущее... - И видно, эта не воплотившаяся реальностью мечта, этот набросок жизни до сих пор бередили сердце дочке Краса... Но что толку сейчас об этом думать!
Правильнописание пока хромает, ибо черновой черновик! Насчет выкладки думаю... Не хочется повторить печальный опыт 3-его тома, с долгими простоями посреди выкладки, тк кончался текст. Наверное, начну не раньше, чем напишу 2 части романа из 4-х.
...Но и не позже, тк сколько можно тянуть!