Заботиться поступками
Автор: Татьяна НиколаеваСамый лучший формат проявления чувств. Многие девушки, несомненно, рады, если им дарят цветы и говорят комплименты, но намного приятнее и теплее на душе от немного других вещей: когда мужчина берет на себя часть домашней работы, укрывает теплой одеждой, когда холодно, умеет выслушать и поддержать, а не сказать "да что ты, не выдумывай".
Я верю в то, что чувства меняют людей, и даже самые суровые и сдержанные мужчины становятся добрее и мягче рядом с женщиной, которую любят.
Немножко теплоты из черновиков романа "Тункинская баллада" :))
Для флешмоба Дайре Грей "Обыкновенная любовь"
Воздух звенел и дрожал, наполненный полуденным зноем. Солнце висело в зените и пекло нещадно, и такой жары, густой, влажной и пахнущей смолой и хвоей, никогда не бывало в Москве. Стоило только зайти в зеленую зону, как начинали донимать комары, а идти по открытой местности было слишком тяжело: пот заливал глаза, липли к телу штаны и рубашки, рюкзаки казались вдесятеро тяжелее обычного.
Все спасались от изматывающей жары, как могли. Одни обливались водой прямо из реки, черпая кружкой и брызгая друг на друга, ветер остужал разгоряченную кожу, ненадолго охлаждая. Другие не выходили из тени и предпочитали жаре комаров, третьи обмахивались ветками, а некоторые терпели молча, не придумав ничего лучше, чем головной убор. Гордин шел впереди и иногда осматривался, следя, чтобы никому от такой невыносимой жары не сделалось плохо, и сам украдкой вытирал лицо и шею тряпицей. Катя тоже следила за другими, это была ее работа, и он видел, что она старается, но также замечал и то, как она все чаще подкладывает ладони под лямки рюкзака, стараясь разгрузить уставшие плечи, как ему все чаще приходится чуть замедлить шаг, чтобы ей не было трудно догонять.
– Вам нужен привал? – спросил Гордин, подавая Кате руку на крутом спуске. Мелкие камни ручейком зашуршали под ее ботинками, она с трудом удержалась, крепко схватившись за его ладонь, и он аккуратно стянул ее вниз. Оказавшись на твердой земле, Катя смутилась:
– Не надо меня жалеть!
– Я не жалею. Но и не хочу, чтобы вы упали от усталости.
– Я привычная, – тихо сказала девушка, но от него не ускользнула сквозившая в ее голосе усталость. Он по себе знал: тяжело идти по жаре, тащить этот неподъемный рюкзак с неудобным железным каркасом, останавливаться, чтобы завязать шнурок или вытряхнуть из обуви песок и камни. Тяжело идти без воды, хотя вода так близко, тяжело дышать густым и влажным воздухом, когда, кажется, уже во рту поселилась эта смолистая горечь соснового леса. Но еще тяжелее признаться в своей слабости, в том, что ты не так силен, как те, кто идет вместе с тобой.
Поэтому, когда спустились в долину и от ручья вышли к руслу реки и все бросились пить, кое-кто – даже не снимая рюкзаков, Гордин махнул рукой и объявил привал.
Уставшие люди разбрелись кто куда; многих сманила голубая хвойная тень, те, у кого было побольше сил, спустились ниже по течению и полезли купаться – река была ледяная, и над тайгой эхом разлетались веселые крики. Гордин скинул рубашку, вымыл лицо и руки и набрал полные фляги чистой, до боли холодной воды.
Когда он вернулся, Катя спала там же, где ее и оставили: Трофимов попросил приглядеть за чаем в котелке, вода уже начала бурлить и выплескиваться наружу, а Катя, уставшая и измученная жарой, заснула, устроившись прямо на камне, головой на рюкзак. На ее щеках расцвел румянец, сухие губы чуть приоткрылись.
Он много раз видел подобное состояние – там. Сибирское лето было жарким, и те, кто послабее, не выдерживали долго: палящее солнце брало верх, и они точно так же падали от усталости, страдали от жажды, становились вялыми, сонными, жаловались на тяжелую головную боль. Следя за другими, Катя совсем позабыла о себе и ни словом, ни взглядом не пожаловалась, хотя вся раскраснелась от жары и дышала коротко и намного чаще обычного – верный признак сильной жажды и усталости.
Гордин наклонился, веткой снял с огня котелок с бурлящей водой, а потом, недолго подумав, осторожно поднял Катю, подхватив под спину и под колени. Она оказалась совсем легонькая, иногда даже рюкзак с пробами бывал тяжелее, и сквозь прискучивший запах смолы и хвои вдруг проскользнул легкий аромат мяты и земляничного мыла, каким пользовалась только она. Короткие Катины волосы мягко коснулись подбородка. Гордин вдохнул медленно и тихо, стыдясь собственных мыслей. Хотя и постыдного ничего в этом не было. Просто он никогда еще и никого не держал на руках – вот так.
Ступая мягко и осторожно, он перенес ее в тень, к скалам. Однако только он порадовался тому, что она не проснулась, и так же бережно опустил ее на мягкую траву, Катя вздрогнула и открыла глаза.
– Олег Иванович! – она вскочила и села, протирая лицо ладонями. – Что случилось?
– Ничего, Катерина Максимовна. Вы уснули прямо у костра. Могли обжечься.
Пока она приходила в себя и просыпалась, что было намного труднее в полуденный зной, он принес кружки, зачерпнул из чистейшего, звонкого ручья и подал одну Кате, а вторую оставил себе и сел рядом, откинувшись спиной на скалу, нагретую солнцем. Катя с наслаждением пила маленькими глоточками, прикрыв глаза, и они долго молчали, не глядя друг на друга. Голоса товарищей слышались в отдалении, а здесь, в прохладной и свежей тени сосен и скал, тихо плескалась река и переливчато переговаривались птицы.
– Как вы себя чувствуете? – тихо поинтересовался Гордин. – Мне показалось, что вам от жары нехорошо.
– Вам... – "показалось", хотела ответить она, судя по тому, как слегка сжались ее губы, сухие и обветренные. Но, помолчав с мгновение, она неожиданно проговорила: – Не показалось. Спасибо, Олег Иванович. Я стеснялась вам сказать.
Он понимал, чего она стеснялась и почему слишком долго терпела. Она ведь врач и обязана заботиться о других, обязана быть сильной, должна быть для всех опорой и помощницей. Но кто поможет, когда трудно будет ей? Он почему-то хотел, чтобы даже в таких мелочах она доверяла ему и не боялась признаваться, не боялась быть слабее. И точно знал, что никогда ее за это не посмеет осудить.
– Чтобы помогать другим, нужно самому крепко стоять на ногах, – заметил он. – Понимаете, о чем я? Мне не трудно вас разгрузить, принести воды или сделать так, чтобы вы не замочили ног на переправе. Но я не хочу всю оставшуюся дорогу до базы нести вас на руках. Чем быстрее вы скажете мне о том, что вам плохо, больно или что-то еще, тем вероятнее мы сможем решить эту проблему и не создавать еще больше проблем.
– Но вы бы не пожаловались, – пробормотала Катя.
– Хотите, чтобы пожаловался? – усмехнулся Гордин. – Я ногу натер в этих сапогах проклятых. Ну что, мы квиты?
