30 таких разных сцен, дни 1-3

Подключился к писательскому марафону "30 таких разных сцен"

День 1. Самая осенняя сцена
Выяснилось, что осени в книгах у меня немного, в основном зима или лето.
Восемь ступеней Силы

Фирри и Сатий с раннего детства сдружились. В последний летний день, когда листья на деревьях слабели и тускнели, отроки бились на игрушечных деревянных мечах во дворе дома Ирель и Эймела. За прошедшие вёсны два парня возмужали: оба широкоплечие, сильные. Они легко справлялись с делами по хозяйству.
Сатий унаследовал лучшие черты родителей: добродушное, но строгое овальное лицо (все говорили – похож на Эймела), сине-васильковые глаза, подобно Ирель; русые волосы. Фирри выглядел невзрачно: угловатое лицо с острыми скулами, зелёными глазами, прямым носом и светлыми волосами. Оба мало внимания обращали на внешность, для друзей она ничего не значила: куда важнее ощущать единение, необыкновенное сродство душ.
Сатий сделал выпад. Фирри отразил удар и атаковал. Мечи сошлись. Противники давили, но не уступали. Спустя минуту оба бросили оружие на землю и пожали руки. Несмотря на разницу в возрасте – Сатию пятнадцать, а Фирри недавно встретил двадцать первую весну – младший не проигрывал старшему и боролся с ним на равных или вовсе его превосходил.
Друзья замерли. Ощущение неясной тревоги повисло над деревней. Что это — предчувствие скорой беды или просто лето не желает уступать права осени?
Цветник боролся до последнего, но несущий грусть и беду Листопадник веял холодом. Подступал печальный месяц Увядник.

День 2. Самая любимая сцена
Обожаю эту сцену за вдохновенные эмоции при её написании и за удовольствие при каждом её прочтении: фантазия рисует невероятно классное внутреннее кино со спецэффектами и эпичной музыкой.
Книга: Магия небесной грации
Гимнастки удерживали врагов, отгоняли подальше, используя все подвластные стихии. Василиса Кузнецова заметила, что из портала вот-вот выберется очередное чудовище, и совершила проход с мячом, подобно баскетболисту, только если бы он ещё при этом совершил прыжок с продольным шпагатом. Искусственное светило увеличилось в размерах и, направляемое спортсменкой, полностью перекрыло портал, не позволило твари выбраться наружу, сожгло дотла проникшие в наш мир хлыстообразные конечности.
- Ах, чудища, вы думаете, моя водная стихия бесполезна? – выкрикнула Майя. Обожаю девушку не зря: даже в ярости она прекрасна.
Спортсменка раскрутила ленту рядом с собой, совершая фуэте, и создала гигантский водный пузырь, подняла его над полем боя, затем резко спустила вниз и заключила внутрь него ещё одну тварь Хаоса. Майя подбросила ленту и поймала высоко в воздухе в прыжке, затем во время приземления закрутила спиралью по земле, отчего пузырь лопнул заодно с монстром.
Арина Котова ударила скакалкой перед собой, будто кнутом, затем сложила предмет вдвое, подкинула, сделала сальто и поймала выставленной назад левой рукой. Со стороны выглядело, будто гимнастка в грациозном полёте схватила молнию, бросила внутрь вызванного воздушного вихря, поднявшего грязные комья земли. Этот ураган задел одно из чудовищ и полностью погас, зато ещё одной тварью стало меньше.
Другие монстры быстро нашли способ защиты: они объединились, стали массивней и отразили направленные в них эрги. От чудищ пошли волны Хаоса, на этот раз направленные на оббегающих разлом бронтозавров. Несколько союзников упали вниз, остальные смогли уклониться от атаки.
- Нужно закрыть разлом раз и навсегда, укрепить землю! – крикнул я, одновременно магматическими вспышками отбиваясь заодно с Яхонтом от костяного дракона.
Гимнастки с булавами последовали совету, и пласты земли дрогнули, пытаясь обратно сойтись и убрать воздействие пси-разлома. Поодаль послышался жуткий мяв – неужели кто-то пролил валерьянку посреди сборища мартовских котов?
- Наконец-то прибыли собратья, высаженные ранее драконами поодаль, - телепатически передал Муренмяв. – Теперь мы зажжём по-настоящему!
И правда: горчичный газ, всё ещё исходящий со дна разлома, загорелся, хотя раньше даже пламя драконов и гимнасток не поджигали его.
- Это наша совместная мощь, не одни бронтозвары могут управлять коллективным разумом, - пояснил Муренмяв. – И хорошо, что сейчас они нам помогают, сами бы не справились.
Валерия Савельева застучала булавами по земле, делая быстрые танцевальные движения. Девушка быстро наклонилась, почти сразу распрямилась и совершила резкий поворот на одной ноге вокруг оси, высоко подняв левую. Чары гимнастки создали из земли голема, он поднатужился и принялся сдвигать целые пласты, стараясь помочь закрыть разлом.
Котакулы не прекращали ора (Муренмяв советовал потерпеть ради успеха) и смогли полностью расчистить горчичную взвесь. А затем гимнастки с големом общими усилиями с оглушительным грохотом закрыли разлом.

День 3. Самая страшная сцена. Самое время нагнать жути, эпизод из "Мира солнца. Спасти Землю" 

Что-то неуловимо изменилось в воздухе. Неясная фигура мелькнула справа, за ней – вторая, третья. Противно заскрипели слева ржавые качели – откуда взялись? Секунду назад там стояли хмурые деревья.

Георгий нервно повернул голову. Без малейшей опоры перед ним висели две цепи, жалобно скрежетали. На них скособочилась старинная люлька – в подобных колыбелях детей укачивать. Изнутри раздался утробный душераздирающий плач.

Парень не выдержал, позабыл о слабости. Он подскочил на ноги, держась одной рукой за ствол дерева – не приятно-шершавый, а чешуйчатый и склизкий. Почудилось, что в коре проступили челюсти, куснули за ладонь. Торопливо дёрнулся, еле удержался на трясущихся ногах. Сердце забилось медленно, тягуче, словно не желая перегонять кровь. От ужаса стыло в жилах, кровь не согревала, а тысячами паучьих лап озноба продиралась по телу.

Плач не прекращался, длился на одной ноте – неестественный, жуткий. Только теперь Георгий сообразил, что внутри вовсе не обычный ребёнок. Но рука против воли отдёрнула даже не полог, скорее саван, ветхий и пропитанный чем-то липким, неприятным.

Из колыбели на него взглянули четыре багряно-чёрных зрачка, узких в высоту, но удлинённых в ширину. Сверкнули белоснежные, невероятно красивые и притягательные клыки. Вытянулись наверх, алчно и страстно устремились к шее Георгия.

Завороженный парень молча смотрел на чарующее зрелище, не в силах отступить, сбежать подальше. Но что-то внутри ещё сопротивлялось мороку, подсказывало: всё перед ним – иллюзия; если поверит, позволит зубам впиться, - погибнет без надежды на возрождение.

Нечто внутри колыбели оборвало плач, захныкало. В голове Георгия раздался вкрадчивый жалостливый голос:

- Неужели ты оставишь несчастное чадо в беде? Покорми, пожалуйста…

Георгий наконец осознал, что перед ним – жуткий кошмар, наведённая иллюзия, такая же, что являлась подросткам перед смертью. Он оттолкнул колыбель. С жутким лязгом цепи оборвались, ухнули вместе с «ребёнком» в бездонный провал пропасти. Впереди исчезли деревья, а вместо них леденящим взглядом распахнула очи мрачная бездна. В глубине засветились жадные жёлто-сиреневые глаза. Они со странным любопытством изучали человека.

«Это лишь новая грёза, обман», - убеждал себя Георгий. Поневоле он сделал шаг навстречу бездне, другой, третий. Душа отчаянно забилась внутри. Парень нерешительно остановился на краю пропасти.

- Чего ты ждёшь? – раздался другой голос, нежный и мелодичный, похожий на мамин. Нет, это она с ним и разговаривала, нечего медлить, нужно скорее прыгнуть к ней в ласковые объятья!

Непредставимым, могучим усилием воли получилось отбросить паутину очередного морока, отступить обратно. Несмотря на слабость во всём теле, Георгий стремглав побежал прочь, подальше от провала.