30 таких разных сцен, день 4

День 4. Самая слезливая сцена 

Вообще это та самая сцена "Душа Ирель огненной бабочкой" из "Восьми ступеней Силы", но я её уже неоднократно постил.  Поэтому пусть будет сцена из "Слишком взрослой жизни".

— Не плачь и не печалься, Альва, — произнёс огненный силуэт Милена. — Да, моё физическое тело погибло, но изначальная энергия — душа — бессмертна. Вместе с мамой навсегда останусь в пламенной форме, чтобы помочь вам создать новый мир. В нём не останется места войнам, жестокости и насилию.

— Но мы радовались жизни, а теперь навек разлучены, — с грустью в голосе произнесла Альва.

— Прислушайся к своему сердцу. Разве оно вправду любило меня — или подобное тянулось к подобному, один защитник природы — к другому? Да, мы жили рядом, в одном доме, помогали людям, но нашлось ли время для любви? И разве могу я препятствовать истинным чувствам — твоим и того, кто стоит рядом? — Милен в энергетическом облике с лёгкостью понял, что мы с Альвой затаили глубоко в сердцах — и не решались признаться друг другу, но любили по-настоящему.

Девушка выдохнула и посмотрела на меня нежным и проницательным взглядом. Он выразил чувства лучше любых слов. Моё сердце забилось сильнее и громче, чувствуя — передо мной судьба, истинная вторая половинка!

— Но разве имеем право забыть о тебе и думать только о своей любви? — спросил я у Милена.

— Нет, конечно. Неужели ваши сердца не вспомнят обо мне? Неужели стану для вас, истинно любящих, помехой? Нет, друзья, не предавайтесь безутешному горю — иначе расстроите меня. Напротив, я буду счастлив узнать, что у вас сложился крепкий взаимный союз, — произнёс Милен.

Рядом с ним проявилась фигура моей мамы. Виола произнесла:

— Мы незримо всегда рядом и радуемся за вас, тех, кто продолжит жизнь и даст начало новой.

После этих слов я с нежностью обнял Альву. Она не оттолкнула меня, а посмотрела с любовью. Повинуясь душевному порыву, мы благодарно поклонились пламенным фигурам.

В первый волшебный миг единения наших сердец и душ (оно осталось с нами навечно) наконец осознал своё истинное имя.

— Альва, милая и волшебная, словно из сказки, — с лаской произнёс я, — прошу тебя навечно стать моей спутницей жизни, единственной и неповторимой, неугасимой звездой на небе. Мы пережили самое страшное, подобное Рагнарёку. Останемся в саду и покажем пример истинной любви всем людям. Твоё имя — Альва, а моё станет созвучным. Я давно не резвый беззаботный оленёнок Рейнкалв, а тот, кто даст начало новому людскому роду — Альвтрасир[1].

Девушка крепко обняла меня — тоже, с первого мига, когда впервые увиделись, втайне полюбила незнакомого паренька со странным именем Рейнкалв. Она ответила:

— Я, Альва, с рождения жила в гармонии с природой, и принимаю предложение. Ты для меня — свет тысячи солнц, путеводный огонь, что приведёт к новой жизни.

[1] Вольная версия скандинавского пророчества, согласно которому Лив (с др.-сканд. — жизнь) и Ливтрасир (пышущий жизнью) станут теми людьми, что переживут Рагнарёк (гибель богов и всего мира), укрывшись в роще и став прародителями нового поколения людей. Имена персонажей романа подобраны созвучные.