AU: вместо Маэдроса в плен попадает Куруфин. И что за этим следует.

(Вообще я планирую написать об этом целое произведение, но пока не определилась с названием, поэтому просто выложу пару зарисовочек оттуда.) 

...Двое орков подвели Атаринкэ к одной из камер. Орк-стражник отомкнул дверную щеколду. Железная решётка-дверь медленно и с громким скрипом отворилась. 

— Мне вот интересно, когда эти петли последний раз смазывали? — поинтересовался Куруфин, критически оглядывая тесную каморку. 

— Заткнись, достал уже, всю дорогу болтаешь, — один из орков-конвоиров ткнул пленника копьём в бок. Атаринкэ посмотрел на него, и во взгляде нолдо читалось невыразимое презрение ко всему орочьему роду в целом и конкретно к этому орку в частности. 

— Ваши копья тупы настолько, что мне даже не больно. Но что поделать — каков владелец, таково и оружие. 

Не дожидаясь, пока он начнёт толкать речь, Искусника втолкнули в камеру и захлопнули дверь. Правда, слово "захлопнуть" тут не подходит — скорее, с превеликим трудом и кряхтением закрыли. 

— Советую вам всё-таки смазать петли, пока она совсем открываться не перестала, — прокомментировал Куруфин. — Кстати, вы забыли заковать меня в кандалы. Которые, судя по качеству обработки металла, являются с треском проваленной дипломной работой какого-то криворукового двоечника, которому место только полы подметать. Посмотрите на этот ужас! — он брезгливо приподнял двумя пальцами одну из цепей, крепившихся к стене. — Звенья разного размера. Замок спроектирован неучем, которому хочется поставить кол — чисто за старание. Достаточно воткнуть сюда зубочистку и повернуть — и пожалуйста, пленник свободен. А скрипит это убожество так, что за километр слышно. Ваш персонал вообще знает, что металлические предметы надо смазывать? 

За дверью орк, оставшийся караулить пленника, тихо завыл. 

Прошло около часа. Куруфин успел раскритиковать абсолютно всё — от высоты потолка до цвета камней, из которых сделаны стены. Теперь он стоял возле двери, держась руками за решётку, и болтал со стражником. Точнее, он разговаривал, а орк тихо скулил и молил Илуватара, чтобы это дежурство поскорее закончилось. 

— ...Вот скажи мне, друг, разве тебе не противно таким копьём пользоваться? — распинался Искусник. — Древко кривое. Аэродинамика наконечника нарушена. Остриё тупее, чем твой интеллект... 

Послышались шаги. К двери подошёл рыжеволосый майа в элегантной тёмной мантии. Янтарные глаза горели недобрым блеском, а на губах играла хищная улыбка. Атаринкэ отошёл от двери и скрестил руки на груди с самым независимым видом, презрительно глядя на гостя. 

— Ну что, Искусник... — медовым голосом произнёс майа, делая стражнику знак, чтобы тот отпирал дверь и выметался вон (орк был только рад этому). — Думаешь, тут тебе элитный пятизвёздочный отель, где все будут только слушать твои разглагольствования? Если так, то ты глупее, чем я о тебе думал, — Майрон вошёл в камеру и прикрыл за собой дверь. — Сейчас я тобой займусь, — он хищно оскалился, предвкушая крики Атаринкэ и мольбы прекратить. 

— Ну и что ты собираешься со мной делать? — во взгляде и голосе Куруфина не было ни малейшего намёка на тревогу. 

Гортхаур рассмеялся. 

— Где твой хвалёный ум, которым ты славился, а, Куруфинвэ? Неужели не догадываешься? 

— Догадываюсь, — спокойно произнёс Искусник. — Если пытать — сразу говорю, стонов и криков не будет. Видал я ваши копья — троллий ум и то острее. Никто даже не позаботился о том, чтобы заковать меня в цепи. Впрочем, даже если бы это и случилось, я бы легко освободился. Посмотри на это позорище, — он указал на цепи. — Сунь в замок зубочистку — и пожалуйста, свободен, иди на все четыре стороны, тем более что решётки у вас на дверях такие, что запросто можно просунуть руку и открыть щеколду. 

Майрон, который в это время раскладывал на полу инструменты, тихо вздохнул. Он был наслышан о неординарном поведении пленника, и эти слухи, увы, оказались правдивы. 

— Во что это за убожество, скажи мне? — Куруфин указал на инструменты. — У вас нехватка рабочих сил, что вы допускаете к работе всяких неучей и дилетантов? А что касательно металла... У вас что, совсем качественных материалов не водится? Морьо и Ангамандо налогами обложил, так что у вас все финансы идут на выплату ему налогов? 

Спустя некоторое время... 

— ...Нет, Майрон, ну что это такое? — вдохновенно вещал Куруфин, активно жестикулируя. — Твои кольца сделаны с нарушением всех законов радиальной геометрии и ювелирного дела. Ты ювелир или криворукий дилетант? И не надо тут глаза к потолку возводить. Не забывай — ты меня мучить пришёл, а не я тебя. А выражение лица у тебя такое, словно это я тебя пытать собираюсь. Когда, кстати, приступать будешь? Мне нужно понять, годится ли это убожество хоть на что-то, кроме металлолома. Судя по качеству, ни на что. И не надо тут к Создателю взывать! Ты меня вообще слушаешь? Это мне впору к Эру взывать, с такими-то условиями проживания... Конечно, есть и плюсы — за ипотеку платить не надо и коммунальные услуги оплачивать, которые, спасибо Морьо, растут со скоростью Йаванниных сорняков, но обслуживание здесь просто катастрофическое. Скажи мне, Майрон, у вас настолько не хватает рабочих рук, что на пищеблоке работают тролли? Интересно, в этой дыре кто-нибудь знает, что означает слово "клининг"? У вас здесь все так живут? Если да, то я удивляюсь, как орки ещё не восстали и не потребовали защиты своих прав... 

И тёмный майа не выдержал. Гортхаур сгрёб все инструменты в охапку, стремглав вылетел из камеры, захлопнул дверь и прислонился к стене. Переведя дух, Артано достал чёрный блокнот и карандаш, открыл блокнот и записал: "Пленник №312 325 демонстрирует крайнюю степень пофигизма по отношению к сотрудникам. Критикует обслуживание и условия проживания, дверную решётку и интеллект троллей. Рекомендуется перевести в дальнюю камеру в загоне у варгов. К охране допускать только глухих и пофигистичных сотрудников во избежание профессионального выгорания и массового увольнения". 

— ...Нет, в принципе, я не против произвести обучение ваших сотрудников, но для начала надо обговорить условия трудовой деятельности и размер заработной платы, — донеслось из камеры, и Майрона как ветром сдуло. 

Спустя примерно две недели... 

Как обычно, Феаноринги сидели в Главном зале Химринга за длинным дубовым столом. Все они уже свыклись с тем, что с ними больше не было Атаринкэ. Все, кроме Тьелпэринквара. Тьелпэ в тёмных одеждах сидел на дальнем конце стола и невидящим взглядом смотрел в стол, время от времени роняя на столешницу слёзы. Хуан грустно грыз ножку стола. Нельяфинвэ и Макалаурэ, старшие лорды Химринга, тихо совещались. Карнистир уныло двигал костяшки деревянных счётов. Келегорм смотрел в свой золотой кубок с мирувором. Амбаруссар печально вырезали на столешнице портрет Куруфинвэ резцами, сделанными из вилок. 

Вдруг дубовые двери с грохотом распахнулись. Да так, что массивные кованые люстры (работы Куруфина, между прочим) под потолком закачались, как молодая ивовая поросль при урагане, а настенные светильники повалились на пол. В зал ворвался всклокоченный нолдо, одетый в какую-то ветошь — по всем признакам бывший пленник из Ангамандо. 

— Великие лорды! — эльф упал на одно колено, одновременно швыряя Маэдросу какой-то измятый свиток из тёмного пергамента. — Вам послание из Ангамандо! 

— Моринготто требует выкуп за Курво? — предположил Морифинвэ и с новой силой загремел счётами. 

— Что бы он не потребовал, я всё сделаю! — Келебримбор, который в последнее время был сам не свой и ходил печальной тенью, неожиданно вскочил, ударив кулаком по столу с такой силой, что погрызенная Хуаном ножка сломалась, и стол завалился на один угол. — Я хоть сам в плен сдамся! Своими руками из короны Моринготто Сильмарилли вытащу! Все три! Голыми руками! С живого и бодрого Моринготто, именем Короля Арды! 

— Тьелпэ, стол ни в чём не виноват, — Майтимо осуждающе посмотрел на племянника. — Я понимаю твой гнев, но имущество Химьярингэ ни при чём. Вот в Ангамандо можешь делать, что хочешь, хоть всё там разнеси. А нам здесь ещё надо жить, так что не превращай наш дом в руины. Не забывай, что чинить столы здесь некому. А ты, Турко, следи за своим псом, он скоро всю мебель сгрызёт. 

Тьелпэринквар хотел что-то сказать, но передумал, уселся на место и как ни в чём не бывало снова уставился в стол. 

Нельо и Кано тем временем разложили свиток на столе и стали читать. Маглор читал про себя, а Майтимо стал зачитывать вслух: 

— "Уважаемые лорды Нельяфинвэ, Канафинвэ..." и так далее. "...От имени Тёмного Владыки Мелькора я, майа Майрон, бывший майа Аулэ, известный также как Артано, Гортхаур и Саурон, прошу вас забрать вашего брата Куруфинвэ Атаринкэ, потому что у нас всех уже нет никаких сил..." 

Все отвлеклись от своих дел и обратили взгляды на старшего. А тот продолжал читать, и голос его эхом отражался от стен: 

— "...Ибо он не даёт никакого нам житья. Он критикует абсолютно всё, от вентиляции в темницах до термодинамики огненных бичей валараукар. Пытать его все отказываются, потому что он критикует инструменты и мастеров, которые их делали. Ничто его не берёт. Корону Его Темнейшества он раскритиковал, заявив, что она спроектирована криворукими троллями, которые, с его слов, не отличают чёрное железо от обугленного алюминия. У всех тёмных майар и валараукар от его критики развилась крайняя степень комплекса неполноценности. Он утверждает, что у валараукар несимметричные рога, варги нуждаются в разнообразной диете, включающей овощи и крупы, а температура драконьего огня на четыре с половиной градуса ниже общепринятых стандартов оптимальной температуры горения..." Как вам это нравится, ребята? 

Феаноринги, даже Келебримбор, уже вовсю смеялись. 

— Это в его духе, — сквозь хохот проговорил Келегорм. — Продолжай, Нельо. 

— "...Но это ещё не самое худшее..." — продолжал Маэдрос. — "...Он регулярно беседует с драконами и сподвиг их на бунт. Теперь они желают заполучить Сильмарилли, регулярно устраивают поджоги имущества, и никакого сладу с ними нет. Поэтому от имени Его Темнейшества Владыки Мелькора, всех валараукар и тёмных майар и всего населения Ангамандо я, майа..." Ну, тут понятно... "...очень прошу вас забрать вашего брата. И драконов вместе с ним. И всех пленников, потому что они заразились от него дурным примером и теперь подговаривают к восстанию орков и тёмных майар, а ещё угрожают, что несколько из них сбегут и свяжутся с троллями, и тогда Ангамандо не поздоровится. Умоляю, заберите Атаринкэ! Выкупа не надо, мы сами вам заплатим, сколько хотите, только заберите его! Мы вам хоть Сильмарилли отдадим, хоть вообще всё!". Да, тут прямо вот так написано, с восклицательными знаками. Ну, дальше тут подписи половины ангамандской канцелярии... В общем, всё. Ну, ребята, как вам это нравится? Что думаете? 

— Пока что Курво забирать не будем, — произнёс Карантир. Все посмотрели на него. 

— Морьо... — начал было Канафинвэ. 

— Напишем, что обдумываем этот вопрос. А они там пускай с ним мучаются. Сильмарилли мы всё равно получим, а так они нам ещё и заплатят, чтобы мы его поскорее забрали, столько, что можно будет весь Белерианд выкупить оптом. Должна же нам быть какая- то выгода! Камни не считаются, они и так наша собственность. 

Спустя ещё несколько недель... 

Тангородрим дымил, в небе над ним уже много дней висело алое зарево. Круглые сутки там кружили драконы, а оттуда тянулись вереницы бывших пленников и уволившихся тёмных майар. Химринг использовался эльфами и людьми в качестве постоялого двора. Караульные недоумевали, в чём дело, пока однажды не... 

— Великие лорды! — в Главный зал вбежал очередной беглый эльф. Это был встрёпанный синда со светло-каштановыми волосами. — Вы не поверите! В Ангамандо междоусобица! — синда от прилива эмоций использовал квэнья, поэтому переводчик Феанорингам не понадобился. — Драконы восстают и желают Сильмарилли! Орки бастуют и требуют повышения заработной платы! Тёмные майар массово увольняются! Пленников освобождают и выгоняют, потому что они ежедневно поднимают бунты! Моринготто хочет добровольно сдаться Валар! 

Феаноринги с улыбками переглянулись. 

— А я о чём говорил? — улыбнулся Карнистир. 

— А что с Атаринкэ? — спросил Макалаурэ. 

— Он... — синда замялся. 

— Что с ним? — Тьелпэринквар вскочил. 

— Идёмте на стену! Это надо видеть! 

В компании синда Феаноринги выскочили на стену Химьярингэ. Взволнованный синда указал куда-то вдаль, в небо. Все посмотрели туда и ахнули, увидев огромный чёрный крылатый силуэт, сияющий светом... Сомнений быть не могло. Ровно возле каждого рога что-то ослепительно сияло. А где-то на спине дракона горел третий яркий огонёк. Феаноринги знали этот свет, как никто другой. 

— Сильмарилли! — хором выдохнули все. 

Клятва требовала — достать, добыть любой ценой, снять с дракона!... Но как отобрать Камни у существа, которое может одним взмахом хвоста смести весь Химринг с лица Арды? 

Дозорные на стенах потянулись к лукам и арбалетам. 

— Стойте! — вдруг воскликнул Майтимо, указывая на дракона. — Смотрите! 

На спине у дракона виднелся силуэт. И всё в нём — горделивая осанка, манера стоять прямо, гордо вскинув голову, — было очень знакомым. 

Дракон внезапно развернулся в воздухе и полетел в сторону Химьярингэ. Маэдрос инстинктивно заслонил собой рыжиков и Тьелпэринквара. 

Громадный крылатый ящер завис в воздухе прямо перед ошалевшими Феанорингами, с интересом глядя на них. Возле обоих рогов сияли по одному Сильмариллю. Карантир достал карманные счёты и начал лихорадочно подсчитывать, во сколько обойдётся капитальный ремонт Химринга. 

— Не бойтесь, ребята! — раздался весёлый голос. Феаноринги перевели взгляд с морды дракона на задний план и остолбенели. На спине у дракона восседал никто иной, как... Куруфинвэ Атаринкэ собственной персоной. На голове у него была золотая диадема, в которой сиял третий Сильмарилль. 

— О Эру... — Келебримбор сделался белее снега на вершине Таниквэтиль. 

— Знакомьтесь, это Анкалагон! Не бойтесь, он хороший. Можете его погладить. Не бойся, Тьелпэ. 

— Какого ляда здесь происходит? — не выдержал Келегорм. 

— Драконы не такие уж и плохие. Наоборот, они вполне толковые существа. Очень умные, всё понимают. Всё зависит от воспитания. Залезайте. Мы отправляемся в Валинор. 

— Что?! — Тьелпэ побледнел ещё больше. 

— Нельо, ради Эру, держи его, он сейчас со стены упадёт. Иди сюда, горе моё, — Искусник протянул сыну руку. Тот с его помощью осторожно взобрался на дракона и тут же оказался в объятиях Атаринкэ. 

— Я так по тебе скучал, — прошептал Келебримбор, закрыв глаза. Куруфин погладил его по голове. 

— Я тоже, мой хороший. А вы, шестеро, чего стоите? Клятву мы выполнили. Теперь можно отправляться в Валинор. Мне как раз нужно объяснить Аулэ, почему его техника огранки драгоценных камней безнадёжно устарела. 

Маэдрос закрыл лицо рукой, надеясь с помощью фейспалма скрыть хохот. 

— Действительно! — воскликнул Карантир. — По морю вернуться в Валинор мы не можем согласно пункту 2.3 Проклятия Мандоса. А про воздух там пункта не было. 

— О Эру... — сквозь смех проговорил Маглор. — Я сейчас представил лица Валар, когда они нас увидят... 

Спустя пару дней, во дворце Ильмарине на вершине Таниквэтиль (ночь, светят звёзды)... 

— Манвэ, дорогой, я вижу в небе что-то подозрительное, — произнесла Варда, указывая куда-то за окно. 

— Что там такое? Фэанаро взорвал Чертоги Мандоса, и в небе кружит пепел? — устало спросил Манвэ, лежащий на диване с газетой и с видом крайней усталости от всего. 

— Нет, там что-то летит в нашу сторону. Что-то похожее на моё созвездие Дракон. 

— О Эру... — Король Арды со стоном уронил газету на лицо. 

Спустя некоторое время... 

— Мой владыка! — в гостиную ворвался всклокоченный Эонвэ. — Там... На парадном балконе... Та... Такое... 

— Что случилось? 

— Там дракон! — выпалил майа, без сил опускаясь на пушистый белоснежный ковёр. 

— О Эру... — простонал Манвэ. 

— И это ещё не самое худшее! С ним восемь сопровождающих! 

— Что-о?! — воскликнул Сулимо, принимая сидячее положение. — Кто они?! — он замолчал, глядя на глашатая глазами размером с обеденные блюда, боясь услышать подтверждение своих опасений. 

— Сыновья Фэанаро! И сын Атаринкэ! 

— О Эру... — Король Арды возвёл ясные королевские очи к затянутому облаками потолку, где из облаков свисала хрустальная люстра. 

— А я о чём говорила? — многозначительно посмотрела на него Элентари. 

Чета Владык Неба направилась на парадный балкон. 

На парадном балконе гордо красовался огромный чёрный дракон. А на его спине... Нельяфинвэ с торжествующим видом оглядывал балкон, поломанные перила и ошарашенных майар, выглядывающих из окон. Макалаурэ негромко играл на арфе и напевал нолдорские частушки. Тьелкормо гладил Хуана. Карнистир увлечённо стучал костяшками счётов. Тьелпэринквар дремал, прислонившись к плечу Атаринкэ. Рыжики негромко болтали. 

— Запихали этот Валинор Эру знает куда, — проворчал Турко. — Пока доберёшься, пять Эпох пройдёт. 

— Зато если обложить этот маршрут пошлиной... — мечтательно протянул Морьо. — Можно будет ещё три Тириона возвести, а этот расширить. И Туну поднять повыше... 

— Тише вы, Тьелпэ разбудите, — шикнул на них Искусник. — Хватит счётами греметь, моль бухгалтерская! А ты, Кано, потише пой. 

На крыльце появилась чета Правителей Арды. 

— Какого ляда?! — величественно вопросил Манвэ. 

— Уважаемый Манвэ, у вас воздушные потоки распределены неравномерно, — заявил Куруфин. 

— Что-о-о?! — Король Арды подскочил на месте, отчего по небесам раскатился гром. Хуан залаял. 

Тьелпэринквар вздрогнул и проснулся. 

— А? Я что-то пропустил? 

— Турко! — сердито покосился на брата Атаринкэ. 

— А я при чём? — воскликнул Тьелкормо. 

— Эонвэ! — голос Манвэ эхом разнёсся по всем окрестностям Ильмарина. 

Добросовестный глашатай выглянул из дверного проёма. 

— Что угодно? 

— Созывай экстренное заседание Круга Судеб! У нас ЧП. Эру, что это за ночь такая...