Лютер Блиссет и роман «Q»: как история научилась прятать лицо

  В 1990-е годы в Италии возник культурный проект, участники которого решили пользоваться одним общим именем Luther Blissett. Имя было заимствовано у ямайско-британского футболиста, игравшего, в частности, за «Милан». Но футболист здесь важен примерно так же, как фотография на паспорте шпиона: важно не сходство, а возможность предъявить какое-нибудь лицо вместо настоящего. Лютер Блиссетт был коллективным псевдонимом, которым пользовались активисты, художники, писатели и провокаторы. Проект существовал примерно пять лет и прославился мистификациями, медиахулиганством и акциями, заставлявшими средства массовой информации распространять выдуманные истории. И вот здесь начинается самое интересное, Блиссетт - это не просто вопрос: «Кто написал?» Это вопрос: «А почему мы вообще решили, что нам обязательно нужно знать, кто написал?» Литература Нового времени привыкла к автору как к владельцу текста. Автор поставил подпись значит, текст имеет хозяина. Хозяин получил гонорар значит, произведение стало товаром. Возникла почти капиталистическая формула литературы: имя превращается в бренд, бренд в стоимость, стоимость в власть. А Лютер Блиссетт предлагает маленькую диверсию: а что будет, если имя принадлежит всем? Не «я написал», а «мы написали». И даже не «мы», потому что «мы» уже предполагает определенную группу, а имя, которым потенциально может воспользоваться любой.

  Именно поэтому появление романа «Q» в 1999 году было не просто литературным событием. Это был эксперимент над самой фигурой автора. Роман вышел в Италии, насчитывал около 650 страниц и был подписан не четырьмя конкретными людьми, а Лютером Блиссеттом. Позднее стало известно, что его написали четыре участника болонского ядра проекта; после завершения Luther Blissett Project они вошли в коллектив Wu Ming. Но почему они выбрали XVI век? Потому что XVI век подозрительно похож на наше время. Там появляется массовая коммуникация, распространяются новые тексты и новые идеи, рушится монополия старых институтов на истину, возникают радикальные движения, политические сообщества, финансовые сети, пропаганда, доносительство и профессиональная слежка. Другими словами, там впервые становится особенно хорошо видно то, что потом назовут современностью.

  «Q» начинается на фоне Реформации и крестьянских войн. Перед нами Европа после выступления Мартина Лютера, анабаптисты, Томас Мюнцер, религиозные радикалы, князья, наемники, купцы и папская разведка. История здесь не декорация, а огромный механизм, который перемалывает людей. Главный герой романа постоянно меняет имена и идентичности, а его противник - таинственный Q - папский шпион, который следит за ним и его единомышленниками. И вот тут название романа становится почти математическим. Q неизвестная величина. Но неизвестной величиной оказывается не только персонаж. Неизвестным становится сам человек. Кто ты, если у тебя несколько имен? Кто ты, если твоя биография состоит из чужих рассказов? Кто ты, если власть знает о тебе больше, чем ты сам? И, наконец, кто ты, если история записана не тобой? Это особенно важно, потому что «Q» - роман об информационной войне задолго до того, как мы привыкли ежедневно употреблять это выражение. В нем письмо, слух, печатная книга, донос и поддельный документ являются оружием. Историю делают не только армии. Ее делают те, кто умеет заставить людей поверить в определенную версию событий. Поэтому роман одновременно является историческим боевиком и книгой о производстве самой истории. Исследователи связывают его с традицией исторического романа XIX века, но отмечают, что игра с множественными идентичностями постепенно разрушает привычное представление об авторе, герое и единой исторической перспективе. В этом смысле «Q» роман не столько о Реформации, сколько о том, как возникает субъект истории. Крестьяне восстают и вдруг становятся «массой». Еретики собираются вместе и превращаются в «угрозу». Человек меняет имя и превращается в подозреваемого. Анонимный автор публикует книгу и превращается в литературный феномен. То есть, власть всегда стремится дать человеку имя. Потому что названное можно учесть, классифицировать, арестовать, продать, процитировать, наградить. Анонимность в «Q» становится поэтому не слабостью, а политическим оружием.

  И здесь мы возвращаемся к самому Лютеру Блиссетту. Это был проект, который в конце концов должен был исчезнуть. В декабре 1999 года участники объявили о символическом «самоубийстве» Лютера Блиссетта. Получается красивый литературный парадокс. Они создали имя, чтобы отказаться от имени. Создали героя, чтобы уничтожить героя. Создали авторский бренд, чтобы показать ненадежность самого понятия бренда. И написали роман о людях, которые пытаются изменить историю, одновременно показывая, насколько легко история превращает человека в функцию. Наверное, поэтому «Q» и сегодня читается не только как роман о XVI веке. Это роман о мире, где каждый имеет несколько биографий: одну настоящую, одну публичную, одну придуманную врагами и еще одну ту, которую когда-нибудь напишет Википедия. И если в XVI веке человеком управляли церковь, государство и доносчик, то сегодня к ним добавился алгоритм. Но принцип остался прежним: сначала у человека отнимают право самому рассказать, кто он такой; потом рассказывают за него его историю. Лютер Блиссетт был попыткой сделать наоборот. Не скрыть человека за псевдонимом, а показать, что за любым именем может стоять множество людей. А «Q» большая книга о том, что история начинается не тогда, когда произошло событие. История начинается тогда, когда кто-то получил право сказать, что именно произошло. И, возможно, главный герой этого романа не Q, не Мюнцер и даже не Реформация. Главный герой - право на собственное имя.