Хотелось бы получить отзовы и критику черновика.

Глава 1

Я наблюдал за этим домом около двух недель, присматривался к нему с горки на окраине леса. Дом торгаша стоял на отшибе, в поселении Эрконц, будто сам просился, чтобы его не обошли стороной. Монеты почти кончились, пайка осталась на пару дней, а от сырости и ветра я нехило простыл. Но уходить было нельзя.

Про купца я прознал за полночь в таверне «Гусь и Сокол». Он, видно, спьяну забрёл в первое попавшееся заведение, где льют горячительное, да ещё и с девчушкой, прилично моложе его. Одет был прилично, перстни так и играли светом от свечи на столике. Сидя за соседним столом, я услышал, как он нашептывал ей на ухо, что недавно овдовел, а дела идут в гору. Каждую среду он привозит драгоценные камни с гномьих шахт Дирговых гор. С золотом он к ним не ездил: платил через банки. Кладёт оплату в один банк в Эрконце, а в другом гномы забирают золото.

Той ночью я проследил за ним до самого дома и понял: слежка и терпение дадут куда больше, чем ночной налёт с риском малой наживы. В прошлый четверг он прибыл на повозке, довольно скромно одетый, уже под вечер. А ведь говорил, что ездит по средам. Возможно, путает следы, меняя день, — или схема вообще не такая строгая, как казалось.

Сегодня снова четверг. Он опять приехал с лошадью, запряжённой в телегу. И я ждал, когда он наконец уснёт. Странно, что он не отвозит всё в лавку: ведь там гораздо безопаснее хранить камни. Я было решил, что возит их прямо туда, но ошибся — видимо, у него есть оборудованное место в доме для оценки.

Тьма опускалась на город плотным одеялом; вдали едва мерцали слабые огни в домах — от пламенных свечей, которые были не в силах обуздать её. В доме уже не горело ни в одном окне. Ещё немного подождав, я проверил кинжал — единственную ценность, которая у меня осталась. Рукоять была исписана позолоченными рунами ордена воительницы «Драгмы», покровительницы ордена рыцарей «Эхзорда». Это было всё, что осталось от моей прошлой жизни.

«Не стоит вспоминать всё это накануне дела», — подумал я, спускаясь с пригорка в ночи и медленно подходя к дому.

Войдя внутрь, я сразу понял, что с пустыми руками не уйду. Даже в темноте я приметил узорчатый серебряный сервиз и медленно двинулся к кровати, откуда доносился храп этого борова, лежавшего на спине. На прикроватном столике стоял допитый кубок вина.

Резким движением я несколько раз воткнул кинжал ему в горло. Кровь хлынула ручьём. Я отступил на шаг. Раздался хриплый визг — он начал торопливо дёргать конечностями, пытаясь встать. Резким ударом ноги я уложил его обратно в лужу крови, пропитавшую простыню и наволочку. Этот свин почти перестал дёргаться.

Я зажёг все свечи в доме, вытащил все мешки, какие удалось найти, и начал складывать в них всё, что казалось ценным: шкуры, кубки, серебряный сервиз. В ящике стола обнаружил немного серебряных монет, а также шкатулку с весьма недурными украшениями.

Где же эти проклятые камни? Я был уверен, что он возит их прямо в лавку. Просчитался — и из-за этого потерял лишний час. Но в итоге это окупилось.

Всё громоздкое барахло я отдам ближайшему торгашу в соседнем городе под утро, лошадь сменю, а повозку брошу. Куплю снаряжение для ночлега и через неделю буду совсем в другом, пока ещё мне неизвестном городе: пить, гулять, получать ласку от потаскух, наслаждаясь жизнью по полной.

Уже изрядно перерыв всю комнату, я поднял все ковры и обнаружил тайную дверь под полом. Взяв канделябр, я спустился в холодную, влажную тьму. Помещение было небольшое: на полу стоял деревянный сундук, покрытый резными рунами и стальным замком. Странно — при обыске я не видел ни инструмента, ни ключа. Осмотрев конюшню и притащив мотыгу, я без труда отпер сундук грубой силой.

Всё содержимое я поднял наверх. Разложив на столе камни, я не поверил своим глазам. Прекрасный улов! Изумруды и рубины отличного качества и размера; алмазы в ладони так и переливались при свете свечи. Отдельным свёртком лежал странный чёрный камень, о котором мне ничего не было известно. Разберёмся позже у оценщика. Уже скоро начнёт светать — пора поджигать эту халупу и ехать на запад.

Как же приятно проснуться в большой кровати между двух красоток, с бутылкой чуть отпитого вина на прикроватном столике! Первым делом я осмотрел номер — после вчерашнего кутежа он выглядел весьма недурно. Прошла уже неделя, как я здесь; долгая же была дорога.

Замок при короле Нортиноре был полон роскоши, и город Венсбург был богат и насыщен торговцами — портовой город с доступом к морю. Этот город мне по вкусу.

Шлёпнув по спине одну из девиц, я увидел, как она лениво покосилась на меня, щурясь, и потянула руку к вину.

— Вставай и проваливай, и подругу свою прихвати! — резко сказал я, с ходу отклонив её руку от бутылки.

— Зачем так орать? — промямлила вторая, немного покосившись на меня.

Суровым взглядом я посмотрел на неё так, что её глаза наполнились страхом и стали стеклянными. Ярость во мне начала нарастать.

Я медленно встал, нарочно задев её ногой, и начал натягивать на себя новенькую одежду. Достал из кармана две золотые монеты и бросил их на кровать. Открыл дверь и указал на выход.

Схватив золото, они засуетились и сразу же принялись одеваться. Я заглянул в ванную: под половицей сделал небольшой тайник прямо под самой ванной. Камней осталось не так уж много — хватит, чтобы прожить в этой роскоши ещё месяц. Но я не просто так ошиваюсь в этом большом городе, полном возможностей и наживы.

— Свяжись с нами, милый, — послышалось вслед за закрывающейся дверью.

У одного из алхимиков я приобрёл яд, который испытал на пьянчуге в таверне небольшого поселения в двух днях езды отсюда. То, что нужно: действие наступало в течение часа — человек сонливо засыпал, вырубался, а потом просто переставал дышать.

Резкий удар — и дверь вылетела. Двое вооружённых рыцарей из ордена «Эхзорда». Сталь лязгнула о косяк, по комнате прокатился грохот, будто стены вздрогнули. Я едва успел уклониться от меча — лезвие свистнуло в сантиметре от лица. Не теряя ни мгновения, я врезал первому ногой в бок. Он захрипел, пошатнулся, но доспех смягчил удар.

Схватив со стола бутылку, я с размаху треснул второго по шлему. Звонкий удар — и по металлу потекла густая струйка вина. Рыцарь растерялся, инстинктивно отшатнулся, прикрываясь плечом. Вино залило ему смотровую щель.

Я отскочил назад, пальцы нащупали на столе холодную рукоять кинжала. Схватил его — и тут же почувствовал, как руны на металле едва ощутимо обожгли кожу.

— Тебе не уйти от Ордена! — рявкнул один из них и обрушил на меня рубящий удар, тяжёлый и неумолимый, как падение каменной плиты.

Я ушёл в сторону, шагнул внутрь его выпада и вонзил кинжал точно между стальными пластинами — туда, где стыкуются нагрудник и наплечник. Лезвие вошло до самой гарды. Рыцарь захлебнулся собственным криком, глаза расширились от шока.

Не давая себе времени опомниться, я рванул тело вперёд и швырнул его, тяжёлого и неуклюжего в броне, прямо на товарища. Второй не успел среагировать: попятился, запнулся о порог и рухнул на пол под весом напарника.

В комнате повисла короткая, звенящая тишина — только тяжёлое дыхание да скрежет металла по каменным плитам. Терять время было нельзя. Я проскочил над ними, не забыв прихватить камни, и выскочил на улицу. Метнулся в переулок — дело придётся отложить. Пробежав пару кварталов, я влетел в ближайшую лавку и закрыл за собой дверь. Схватил первый попавшийся плащ и сумку, кинул рубин торговцу на прилавок.

— Этого слишком много! — пробормотал он, увидев окровавленный кинжал у меня в руках.

— Я возьму ещё эти сапоги. Размер вроде подходит, — сказал я, прикладывая подошву к ступне. Кинжал поспешил спрятать за плащом.

— Прошу вас, мне не нужны проблемы, — продолжал мямлить седобородый торгаш. Развернув лежавший на прилавке свиток, я увидел собственное лицо — объявление о награде за мою голову. Сто пятьдесят золотых.

Сто пятьдесят. Я скомкал свиток и сунул за пазуху. Награда росла — значит, Орден не сдаётся. Что ж, пора было убираться подальше от побережья. На востоке, среди караванных путей, затеряться проще. И я знал один маршрут — в город Донсворл, возле самой эльфийской границы. Там Орден меня не найдёт. Эльфы, конечно, ещё те надменные засранцы, но за их спинами не стоят рыцари с мечами и моим лицом на плакатах.

Холодный вечер, лишь костёр грел меня среди каравана, идущего в Донсворл, посреди дубовой рощи. Мне повезло записаться наёмником в охрану за горсть медных монет. Компания не помешает, да и караван направлялся в город у самой эльфийской границы. Проблема состояла в том, что эти претенциозные лесные дылды не дают чужестранцам гостить в их городах дольше недели — присматриваются, следят, проверяют каждого. Ненавижу этих грёбаных травоедов: живут в городах из деревьев, и то если это можно назвать городами. Жрут растительную пищу в основном. Но там точно нет Ордена.

— О чём задумался, Форлонд? — произнёс хмурый гном. — Чего, оглох, что ли?

— Наслаждался тишиной ночи, — сказал я, вспомнив, что именно этим именем я нынче представляюсь.

— Вид у тебя какой-то потерянный. Будешь вина? Мы только откупорили бочку с парнями.

— Наливай, чего уж.

— Ты выглядишь подавленным, меня это беспокоит, хотя я совсем тебя не знаю. Почему всё время в стороне? — проговорил гном, потирая бороду. — Можешь поделиться, станет легче.

— Немного устал, да и всё. Спасибо за вино.

— Да брось, для своих не жалко. Кувшин совсем пуст, сходи к бочке и принеси ещё, и парням по дороге налей.

— Конечно. Я скоро буду.

Забрав кувшин, я подошёл к бочке и аккуратно открыл подвеску на шее с ядом. Сыпанул туда порошка, немного оставил в подвеске для себя. Мало ли что. Лучше так, чем умирать от пыток в руках Ордена. Раздав всем выпивку, я улёгся возле огня и слушал, как десять человек медленно засыпают и перестают дышать. Немного погодя я дождался рассвета и перерезал глотки всем до единого — для верности.

Проверил повозки и взял ту крытую, что была полна дорогих мехов. Тела оттащил по глубже в лес и присыпал ветками. Всё остальное утянуть я был не в состоянии — лишь одну повозку, запряжённую двумя лошадьми. Одежда с трупов была впору, радовала глаз. Сапоги из плотной кожи, с металлическими бляхами, вощёные штаны тёмного оттенка, стёганая куртка, кольчуга и плащ с капюшоном. Под зелёными глазами — мешки, русая щетина превращается в бороду. Отрегулировав ножны, я сунул меч под плащ, чтоб не было видно. С моим ростом около ста восьмидесяти плащ смотрелся отлично. Небольшой топорик сунул сзади за ремень.

Дорога шла спокойно — слишком спокойно. Птицы надрывались в кустах, воздух был сырой, тяжёлый, как перед дождём. Я поправил плащ и нащупал мешочек на ремне. Пара рубинов, алмаз — на них ещё можно жить. А вот чёрный камень… Каждый оценщик только морщился и советовал выбросить его или давал за него не больше медяка. Поспрашиваю ещё о нём, возможно, найдётся и на него спрос.

Свист стрелы проскользнул быстрее ветра резким ударом мне в плечо, я инстинктивно бросил вожжи и занырнул в крытую повозку. Боль пронзила тело и хлынула кровь. Я не растерялся, нащупал камни в мешочке и начал глотать их, думая о лимоне для обильного слюноотделения. После всего что было я не отдам их! Стрела вошла глубоко, рукой сложно было шевелить без острой боли. Я обломил часть стрелы, вытаскивать сулило риск усиленного кровотечения, да и время не играло мне на руку. Я вынул меч из ножен и уже готов был вынырнуть и принять очередной вызов судьбы. Вдруг громкий грубый голос примерно в пятидесяти шагах от меня прогремел уверенным криком.

— Выкинь оружие из телеги и выходи! Без глупостей, или нашпигуем стрелами на выходе! Считаю до пяти, а потом мы обольём телегу маслом и подожжём! — Голос стремительно приближался к телеге. — Пять, четыре…

Выхода не было, я начал выбрасывать железо: меч, кинжал, топор. Казалось, сердце выпрыгнет из груди, когда я начал выходить. Когда моё плечо выглянуло из телеги, резким хватом за плащ меня выкинула рука, повалив на грязную, влажную дорогу лицом вниз.

— Вы только гляньте сами, кто у нас здесь! Член ордена собственной персоной! — Посмотрел на меня сверху вниз громадный амбал с искорёженным от ожога лицом.

— Что-то не сильно он и похож на благородного рыцаря, — проворчал лучник, подходящий ко мне, слегка ослабивший тетиву. — Отвечай: где взял кинжал? Кто такой и что в телеге? И без глупостей.

Пытаясь подняться с земли, я почувствовал удар ногой в живот и повалился на спину. Холодное острие клинка прижалось к горлу.

— Кто разрешал вставать? Отвечай на вопросы и не рыпайся, — крикнул амбал, прижимая клинок всё сильнее.

Лучник наклонился, всматриваясь в моё лицо, прищурился, будто пытался вспомнить, где он меня видел. И вдруг его глаза расширились. Он выпрямился, резко махнул рукой, будто стряхивая оцепенение.

— Стой, погоди… — голос у него стал другим, нервным, жадным. — Да это ж он! Тот самый, с листовки! Сто пятьдесят золотых, помнишь? В каждой таверне висит!

Амбал на секунду ослабил давление клинка, глянул на лучника, потом снова на меня — уже не как на обычного бандита, а как на мешок с монетами. Ухмылка расползлась по его обожжённому лицу.

— Ну надо же… А мы тут думали, просто какой-то бродяга с дороги. А ты, выходит, птица важная. Орден за тебя не просто спасибо скажет — они тебе сами всё расскажут, где ты что брал.

— Вяжи его. Сначала руки, потом ноги. И смотри, чтоб не дёргался. А потом потащим его туда, где платят. В Эрконц, к капитану городской стражи. Он знает, кому передать.

Я лежал, чувствуя, как петля из грубой верёвки врезается в запястья, и ничего не мог сделать. Даже проклясть их не было сил — только холодная, горькая усмешка дёрнула угол рта. Сто пятьдесят золотых. Орден получит свою игрушку. А я… я получу камеру, допрос и петлю. Или что по хуже.