Пляска Жар-птицы

Сегодняшний субботний отрывок решила взять из книги "Русалка для слуги Кощея". Посвящен он одной из самых противоречивых и даже трагических героинь вселенной Хранительниц Жар-птице. У меня она предстает не только как сказочное существо, а как любящая и жестоко обманутая женщина со сложной судьбой, которая обрела свое счастье.  

Даждьроса подумала, что в случае поражения Велибора, выглядевшего сейчас неизбежным, Стражей пустыни Кощей размечет, как солому. Однако она совершенно забыла про Жар-птицу. Вернее, не принимала ставшую ей за дни пути верной подругой летунью в расчет. Меж тем в тот момент, когда Кощей поверг Велибор на камни, грозя сбросить его в болото, она встала между ними, явившись во всем великолепии праздничного одеяния, дополненного блеском сияющих крыл. Как пояснил Финист, их роду было дано умение не полностью обращаться, хотя при этом магия Верхнего мира сохранялась.
— А обо мне, муженек, ты, часом, не забыл? — задала Жар-птица вопрос, терзавший ее сотни бесконечных лет. — Подменил иголку и решил, что и жену можно, как рукавицу, сбросить и на новую поменять? Или думал, что я, как бедная Дивна, слезами изойду? Да только у нас, птиц Верхнего мира, слезы горят огнем.
Хотя Кощей видел бывшую супругу на корабле, ее появление на пустоши его слегка удивило.
— Это что за щипанная курица тут раскудахталась? — скривился он, вызвав уже у Финиста желание вернуться и сторицей спросить за все оскорбления.
Впрочем, летунья и сама могла за себя постоять.
— Ишь как заговорил! — усмехнулась она. — Прежде ты иные речи вел! Любушкой ненаглядной и Ладой любимой называл. Помнишь, как мы в первый раз кружили в хороводе у Купальского костра? Не хочешь уважить, сплясать со мной еще раз?
Не дожидаясь ответа, она завела прославляющую ярое солнце купальскую, под которую пустилась в пляс, аккомпанируя пению звоном серебряных бубенцов, дополнявших ее нагрудные украшения и браслеты. Впрочем, возможно, этот дивный звук имел иную природу. Постепенно нарастая, он захватил все вокруг, закручивая всю пустошь в вихре безумной, гротескной пляски.
Немертвые забыли о своих распрях и пошли вприсядку на камнях или прямо в трясине. Древние чудовища и прочая нежить оставили погоню за добычей, вскидывая в невероятных коленцах когтистые лапы, копыта и щупальца, клацая клыками и жвалами, тряся бивнями и рогами. И даже сам Кощей, сколько ни сопротивлялся, а не сумел устоять, поводя плечами и выписывая ногами знаменитые змейгородские дроби, чей затейливый узор мало кто из смертных, да и потомков богов, мог повторить.
Велибор, который, помогая Жар-птице, вместе со Стражами тоже подхватил пляску, увы, так не умел. Но Кощею никто и не рубил крылья, и сухожилья на ногах не подрезал.
— Что это с ними? — не понял Ярослав, который тоже было начал под шапкой-невидимкой перебирать ногами, да его вовремя остановили.
— Магия Верхнего мира, — с чувством легкого превосходства отозвался Финист. — Пляске Вещих птиц никто не может противостоять. Для смертных она опасна, поскольку уводит за грань, а навь от нее корежит. Жалко, что у летуньи такое волшебство тоже отбирает много сил.
— Поэтому поспешим, пока нам дали еще одну передышку, — кивнул Коркуд, решительно направляясь к воротам крепости.