Любовь

Иногда меня разрывает на части от любви. Сердце не вмещает чувства: оно одновременно и приятное, и щемящее; рвется наружу и смехом, и слезами, а иногда — творчеством. Оно связывает меня с каждым человеком — даже с самым подлым подлецом. И ты, не оправдывая, понимая всю чудовищность поступков, все же находишь в себе место, чтобы считать его человеком. Кем-то, кто, возможно, не справился, сломался, утонул. Но другие этого не заметили, и  теперь он ходит — утопленник, — и каждое его движение приносит смерть.

Такие люди, словно неупокоенные мертвецы, словно тени себя прежних, живых, продолжают существовать, продолжают по инерции делать привычные вещи. Умереть ведь можно не только один раз. Можно распадаться понемногу, каждый день теряя маленькую часть себя, пока в конце концов не останется ничего. И это «ничего» люди все равно упорно тащат за собой — из глубинного, присущего каждому человеку желания «быть».

Думая об этом, я вспоминаю о любви. О том, что, возможно, только у нее есть сила, способная все это понять: признать человеческую боль, принять ее и позволить существовать. Человека ведь нельзя заставить стать лучше, но можно любить.

И, кажется, с нас всех уже хватит правил. Хватит описаний и объяснений, какая любовь истинная и имеет право на жизнь, а какая — нет. Моя любовь — это связь. Это рука, протянутая другому, а не стена, выстроенная ради собственной безопасности. Любить всегда опасно. И почти всегда — хотя бы на некоторое время — больно.

Бояться боли — значит не позволять любви проявиться во всей полноте. А неполное не бывает подлинным. Страх — единственное, что по-настоящему ее разрушает. Выбирая страх — выбираешь отказ от любви.