Надо меняться!

Здравствуйте, товарищи! Сегодня выдался такой замечательный, тёплый денёк, каких, наверное, даже летом не было. Солнышко светило вовсю, согревая своей улыбкой, птички радостно пели свои ласковые песни, душа прямо сияла и просилась наружу. Поэтому я решил во что бы то ни стало сегодня просто погулять — возможно, последний раз в этом сезоне. Но так как супруга была на работе, а Олежка был занят своим новым бизнесом (он где-то нашёл бензин по 200 рублей, решил купить и перепродать по 400 и вёл переговоры), мне ничего не оставалось, как идти гулять одному.

Я, конечно же, сразу пошёл в парк. Это единственное место отдыха в нашем городке. Там есть дорожки и скамейки возле них, скрытые под тенью свисающих с деревьев веток. Там работают дворники, поэтому всегда чисто и скошена трава. Там много кормушек для птиц, поэтому и самих птиц много, и их песнями озаряется всё пространство вокруг.

Я просто шёл с огромной улыбкой, получая удовольствие от окружающей меня жизни. Людей почти не было — не выходной же, да и день на дворе. Тут на лавочках по вечерам собирается молодёжь, забывая про свои гаджеты: смеются, общаются, иногда играют в какие-нибудь игры. А сейчас только пение птиц и глубокое удовлетворение в душе.

Как вдруг, проходя мимо одной скамейки, на которой сидел мужчина лет тридцати — тридцати пяти на вид, в шортах и футболке... Видимо, ему тоже надоело ходить всё лето в куртке, и напоследок он решил поймать немного солнечных лучей на свою кожу. Лицо приятное, не грубое, хотя и с трёхдневной щетиной. А вот ноги волосатые до ужаса. Я ещё подумал: «Ну нельзя же так запускать себя, это же неприлично, в конце концов».

Я хотел просто пройти мимо и сесть отдохнуть на другой скамейке, как он неожиданно сказал:

— Привет!

Я замер, пытаясь прокрутить в уме, знакомы ли мы, но, не найдя информации, тоже просто ответил:

— Привет.

— Как дела? — спросил он.

— Нормально, — ответил я, пожав плечами. — А у тебя?

Он поднял глаза и посмотрел ими прямо в мои, потом отвёл и даже немного отвернул голову.

— Знаешь, — произнёс он, — я давно хотел тебе сказать, что ты мне нравишься. Мне кажется, я даже люблю тебя.

Мне было, конечно, приятно слышать это, но в то же время до ужаса неудобно. Я понимал, что он сейчас тоже стесняется говорить такие слова, потому что отвёл взгляд. Я украдкой бросил взгляд на его ноги. «Нет, это совершенно невозможно», — подумал я с сожалением. Я вздохнул, улыбнулся, чтобы он чувствовал себя спокойнее, и, подойдя, сел рядом с ним на лавочку. Он немного отстранился, отодвинулся — я понял, смущается.

— Знаешь, — говорю я, — ты тоже симпатичный, и готов спорить, если побреешься, будешь ещё красивее. Но тебе лучше выкинуть меня из головы. Пойми, мы не сможем быть вместе. Я женат и очень люблю свою жену. А ты... — я замялся, ища подходящие слова, — я уверен, ты ещё найдёшь своего человека, с которым будешь счастлив.

Я поднял руку и хотел приобнять его в знак поддержки, как в этот момент он поднёс руку к своему уху и соскочил с лавочки.

— Кать, погоди немного, я из парка выйду и перезвоню. А то тут ко мне какой-то придурок пристал, — произнёс он, разворачиваясь и быстро направляясь к выходу, даже не попрощавшись.

«Придурок», — пронеслось в моей голове. Я даже оглянулся — может, кто-то ещё подошёл? Но вокруг никого не было. «Обиделся, — решил я. — Ну ещё бы, такую правду в лицо. Ну не умею я общаться с незнакомыми людьми». Я остался сидеть в одиночестве. Мне снова стало так грустно и серо. «Надо меняться», — беспрекословно решил я. Я расправил плечи, глубоко вдохнул этот уже не такой радостный воздух и отправился домой — меняться.