Э.Ф.Рассел "Ближайший родственник"

Музыка при написании: «Театр абсурда». Пикник.

— Какая группа на тебя повлияла как на личность?

— Гидроксильная группа этилового спирта.

Когда для поддержания разговора задают вопрос о любимой книге и книге, повлиявшей на формирование личности, почему-то обычно вопрошающий подразумевает одну книгу. То ли иное не предусмотрено прошивкой, то ли сам читал их три: Букварь, вторую и синюю.

В моей жизни эти книги — разные. Более того, они настолько разные, что отвечают за формирование разных сторон моей личности, как, уверен и у большинства читателей.

Одну из них и хочу «отозвать и впечалиться».

Это небольшой роман «Ближайший родственник» (Next of Kin) классика научной фантастики Эрика Френка Рассела.

Именно этот роман подарил нам такие цитаты как: «Мысли пачкают мозги», «Майор Клавиз — жир-жир-жир», «Зови контрразведку, и я надеюсь, что у них будут не контрмозги», а также историю как размножаются «гомики» (но в новых редакциях благозвучно сменили на «шизиков», что выбросило из шутки всю соль).

Но довольно. К делу.

Прежде всего — книга старая. 1958 год. Наивная фантастика в лучшем её проявлении. И ещё не забылась Война.

Само произведение является антиапофеозом войны. Отвращение к людям в форме, которые умеют решать проблемы только одним способом, сквозит из всех щелей. И если весь мир — гвозди, то разница только в размерах молотка.

Но иногда взять кувалду — недостаточно. Ты можешь быть сколь угодно крутым молотобойцем, но если у врага гвоздей больше твоего, то в какой-то момент ты просто устанешь.

Поэтому командование Объединённых сил земли (и союзников), решает узнать о стратегическом тыле противника. Для этого нужны разведчики, которые не сойдут с ума в глубоком космосе. Одним из таких оказывается Джон Лиминг — заноза в заднице командования.

Человек-нонконформист. Дали линованую бумагу — пиши поперёк. Будь во времена написания романа панки — он однозначно был бы им. Но он даже не хиппи. Парень прекрасно понимает, зачем защищать родину, он только не понимает, почему это доверили военным.

Ключевой тезис: война не может быть выиграна, а может быть проиграна. И проиграна той стороной, где концентрация идиотов окажется критической. А поскольку обе стороны обычно питают к ним страсть — война продолжается слишком долго.

Итак, Джон сбегает в космос, а начальство избавляется от «праздника непослушания». Но роман не был прекрасен, если бы это была эпопея о суровых буднях разведки. Или превратился в панегирик протеста.

Писатель мастерски показывает, как Джон, при выгорании дюз понимает, что домой ему не вернуться и решает продолжить путь, хотя и без того обследовал много больше звёздных систем, чем рассчитывало командование. Его характер уже на первых страницах открывается новыми гранями, рисуя не шаблон, а Личность.

Герой не боится разговаривать с собой, размышлять, одёргивать себя, бороться с шаблонами. И наступать на свои грабли. Его находчивость позволяет сбежать при первом захвате, но и враги не тупы, перекрывая пути отхода.

И весёлые — без преувеличения — приключения заканчиваются.

Казалось бы: тюрьма, стены, безысходность.

Но и здесь герой остаётся собой. Автор блестяще показывает дуэль разумов. Заключённый — тюремщики, ученик — учитель, подопытный — наблюдатели, человек — система. Да, условия для раскрытия всей интеллектуальной мощи нестандартно мыслящего человека предоставлены идеальные.

Планета-тюрьма, раса туповатых, но жестоких рептилоидов. Но прежде всего, Рассел через Лиминга и, разумеется, Юстаса, показал, что разумные только притворяются ими, будучи в плену шаблонов, инструкций, паттернов поведения и традиций на грани религии. И как легко манипулировать разумными, дав им самим придумать за тебя то, что ты хочешь им внушить.

Юстас Фенакертибан — одна из величайших находок классической юмористической фантастики, а допрос не военными, а учёными — образец того, как герой уже готов убить своё несуществующее альтер-эго. Потому что одно дело заливать тупым тюремщикам, другое — тем, кто умеет складывать два и два.

Но автор не боится пойти дальше, заявляя, что одного сложения недостаточно, нужно уметь и вычитать, и оставлять за скобками. Выражаясь словами Козьмы Пруткова: «Можешь считать до десяти — остановись на шести».

Да, земляне, особенно офицеры космофлота, показаны умными и находчивыми. Здесь, конечно, заслуга переводчика, который сумел правильно поиграть словами.

Да, инопланетяне — слегка того. Но справедливости ради: у вас есть остров дикарей (вы нашли его первым), в вашем глубоком тылу, они согласны вступить в ваш союз. Вы бы им не отвели роль идеальной военной тюрьмы?

И диктатор — Аста Зангаста — он, может, и не самый умный ящер в галактике, но разумный на все сто. Вижу проблему, имею простое решение. Раз земляне опасны, принимать их не будем. Раз они мстительны — надо устранить повод для мести.

Не можешь сделать сам, привлеки тех, кто может.

Всё имеет правильное, логически обоснованное и переворачивающееся как плита в гробнице решение.

Произведение имеет стройное повествование. Все действия, несмотря на юмор и абсурд, имеют под собой основу. Выводы не натянуты, совы не страдают, хотя изо всех возможных вариантов и выпадает тот, что ведёт к развязке.

Да, спусковой крючок уже был взведён. Да, есть усталость от войны. Да, есть обиды на старшего союзника (гегемона). И тут должно быть что-то большое, но… «Свобода. Нет и точка».

Но ружьё не стреляет. Оно аккуратно снимается со стены, разряжается и возвращается обратно. И это лучшее, что могло произойти с этим произведением.

— Я только что выиграл для вас войну. А теперь, полковник, уложите меня в кроватку.

Примечания Юстаса.

Всё было не совсем так, но пусть это останется на совести написавшего. А я всё равно перечитываю мемуары раз в пару-тройку лет.