Слишком много рыжих

Обнаружилось среди персонажей нетленки.

В честь гуляющего по ленте флешмоба проведём, пожалуй, инвентаризацию.

Самый главный, конечно, наш демонический Принц, это само собой разумеется.

Вот такой:

Весь в тёмно-красном бархате, с красными волосами, и даже с глазами как вишни, дождавшиеся морозов, смотрел на него человек, прекрасней которого не было во вселенной. 

Или такой:

 Лишь богатая меховая отделка отличала от траура узкий тёмный кафтан. Прозрачная тёплая тень не скрадывала ни бледности лица, ни яркости тонкого рта. Луч света, пробравшийся меж портьер, зажёг огнём несколько вьющихся прядей, упавших на чёрную лису воротника. 

Но это штука такая, фамильная. Среди его родни рыжих тоже хватает.

Вот принцесса, которая всегда как бы немного в тени ослепительного братца:

 Кольца рыжих кудрей тонули в чёрной лисе воротника, белый шёлковый шарф обвивал шею, а от пояса поверх бархатного кафтана шли золочёные ножны с изящным, но вполне боевым мечом. За руку Ченан вёл девицу, в лице которой отчётливо читались фамильные черты. Однако её наружность Энтреа не счёл особенно примечательной –  его вниманием завладел хозяин замка. Гость только отметил пунцовый румянец принцессы на бледном растерянном личике – на каждой её щеке  словно цвело по розе.

А вот племянник:

 В кружении зелёных огней открылся как бы проход в некую комнату с двумя слепыми оконцами под потолком, откуда свет едва пробивался сквозь факельный чад.

 На разожжённой жаровне грелись какие-то клещи, зубья и вилы.

 Открытый огонь всегда придавал красоте Ченана необыкновенную, сверхъестественную яркость. А в тот раз он был ещё и на редкость наряден – или это казалось по контрасту с уродливой обстановкой. Медные кудри горели на золотом шитье камзола. Рубины и изумруды вспыхнули в кольцах, когда он махнул рукой и что-то сказал, улыбаясь своему новому другу, особенному другу  - и тогда перед ними положили младенца.

 Джеди не знал тогда, что это за младенец.

Теперь уже мог догадаться – когда палач откинул край одеяльца, блеснули вышитые леопарды. А рубашонку украшали маки – любимые цветы Сель. И пух на голове оказался рыжим – под стать многим из Одвигов.

 Малыш вроде бы улыбался. Уж точно не орал, хотя и взрослому было бы впору.

С аристократами вроде всё, приступим к простонародью.

Вот Хлай:

Один летний месяц Дороги изменил Фран больше, чем последние полгода. Она вытянулась, расправились плечи, исчез взгляд исподлобья. И она стремительно хорошела, чем вызывала насмешки Хлая, парнишки, который служил тому же хозяину и первое время учил её ухаживать за лошадьми. У Хлая были ловкие ручищи, рот до ушей и рябое лицо.

— Был бы наш хозяин чуть современнее, мой красавец, он бы нашёл для тебя занятие поинтересней, чем таскать воду и латать мешки. Сколько можно тратить время и деньги на дорожных шлюх и гостиничную прислугу? Брал бы пример с затейников Чёрной Земли — и всем мороки меньше.

— Вот сам его и соблазняй.

Хлай толкает её в бок и долго хохочет, вытирая слёзы. Фран сердито сверкает глазами, но в душе она довольна — никто вокруг даже не подозревает правды. И сама она всё реже думает о своей изначальной женственности как о правде, настолько срослась с новой ролью. Конечно, есть некоторые неудобства — с мытьём, например, или естественными надобностями, — но люди довольно легко привыкают к чужим нелепым привычкам, особенно если наврать про зарок или местный обычай. Легче, чем доверяют столь невероятным подозрениям.

Хлаю пятнадцать. И он уже скоблит бритвой редкую золотистую щетину и заглядывается на девушек. А девушки обмирают от Фран. Вот он и злится. Хотя не дурак, понимает, что всерьёз обижаться глупо, и скорее жалеет товарища, чем завидует. Тот-то от девок шарахается, как от чумных.

Один летний месяц Дороги изменил Фран больше, чем последние полгода. Она вытянулась, расправились плечи, исчез взгляд исподлобья. И она стремительно хорошела, чем вызывала насмешки Хлая, парнишки, который служил тому же хозяину и первое время учил её ухаживать за лошадьми. У Хлая были ловкие ручищи, рот до ушей и рябое лицо.

— Был бы наш хозяин чуть современнее, мой красавец, он бы нашёл для тебя занятие поинтересней, чем таскать воду и латать мешки. Сколько можно тратить время и деньги на дорожных шлюх и гостиничную прислугу? Брал бы пример с затейников Чёрной Земли — и всем мороки меньше.

— Вот сам его и соблазняй.

Хлай толкает её в бок и долго хохочет, вытирая слёзы. Фран сердито сверкает глазами, но в душе она довольна — никто вокруг даже не подозревает правды. И сама она всё реже думает о своей изначальной женственности как о правде, настолько срослась с новой ролью. Конечно, есть некоторые неудобства — с мытьём, например, или естественными надобностями, — но люди довольно легко привыкают к чужим нелепым привычкам, особенно если наврать про зарок или местный обычай. Легче, чем доверяют столь невероятным подозрениям.

Хлаю пятнадцать. И он уже скоблит бритвой редкую золотистую щетину и заглядывается на девушек. А девушки обмирают от Фран. Вот он и злится. Хотя не дурак, понимает, что всерьёз обижаться глупо, и скорее жалеет товарища, чем завидует. Тот-то от девок шарахается, как от чумных.

А вот Сомёнок:

 И действительно – вскоре среди веток мелькнуло красное платье, и из кустов вышли девица и Рэнди – причём Рэнди вёл за собой лохматого рыжего мальчишку, крепко ухватив того за ухо.

- Шпиона поймал? – поинтересовался Сет.

- Шпионы так не орут, - ответил Рэнди, - и не хнычут.

 На мальчишке и правда лица не было.

 Впрочем, рассмотрев еретика, он немного приободрился.

- Скажи ему, чтоб отпустил, - заявил парнишка не без нахальства, хотя голос ещё дрожал, - уху больно.

 Рэнди немного ослабил хватку – и снова сжал пальцы крепче, после того как парень сразу же попытался сбежать.

 - Ты что там делал? – спросил Сет.

- Я-то тут живу, - огрызнулся мальчик, - а вы вот откуда взялись и что делаете? 

- В лесу, что ль, живёшь? – удивился Рэнди.

- Где надо, там и живу.

- А чего орал?

 Парнишка бросил взгляд на Мею, и его всего передёрнуло.

- Мёртвая голова.

- Что?

- Кто вы такие, что прошли через их землю? Мёртвые головы убивают всех без разбора. Ходить в эту сторону запрещено, но я увидел дым и решил потихоньку разведать. И выскочил прямо на это…

- Мея хорошая девушка, - сказал Сет.

Дикарка тихо уселась рядом с костром.

Рыжий парень смотрел на неё во все глаза и, наконец, догадался:

- Красное платье? Это ваше? Вы, может, монахи? Гончие? О… Вас-то нам и надо!

И продолжал горячо, сбивчиво, и уже совсем не враждебно:

- Отец говорит, только чудо… если вдруг забредёт кто из гончих… может спасти нашу деревню. Рыбаки перестали выходить в море по ночам, когда самый лов. После заката беснуется нечисть. Все сидят по домам. Позавчера твари проломили соседскую крышу. Никого живых не осталось. Вы ведь поможете, правда? Пойдёмте, я вас отведу.

И это сравнительно основные герои, а есть ведь ещё статисты, которые промелькнули разок и пропали - вроде той рыжей девицы, с которой однажды скоротал ночь художник Джеди.

С другой стороны, что мы хотели от эпики с тьмой персонажей?

Мастей-то не сказать чтобы много, всё одно будут повторяться.