Ещё сюжет

Я недавно в своём блоге предлагал для желающих сюжет для желающих написать сибирский хоррор. Вот здесь предлагал https://author.today/post/892571

А теперь нашёл ещё сюжет и опять дарю желающим. Усаживайтесь поудобней, история будет не короткая, но интересная.

Разумеется это – реальный случай. Взят от мной вот откуда.

В 18 веке родоначальник российской исторической науки, несправедливо оклеветанный, великий историк Миллер объехал всю Сибирь, собирая древние летописи, приказные документы и предания.

Некоторая их них были, позднее, опубликованы. В частности та история, которую я хочу предложить тем кто ищет сюжет, взята мною из книжки 1949 года издания «Сборник Сибирских приказных документов». Я излагаю её, так как она изложена там, но современным языком.

А заинтересовала она меня тем, что произошла в конце 17 века неподалёку от Верхотомского острога, будущего Кемерово.

Началось всё, как я понял, с того, что то ли в 1674 то ли в 1677 году, из одной деревушки ссыльных литвинов (что важно), ушли к Томи и пропали трое детей. Их нашли спустя несколько дней на вытоптанной в камышах круглой поляне. Дети были мёртвые и обескровленные.

Деревушка эта была под опекой Верхотомского острога, но, кажется, местное начальство и не почесалось начать хоть какое-то следствие. И, как увидим в дальнейшем, основания для этого у него, у начальство то есть, были.

Будь эта деревня оседлых инородцев (так, признаться несколько невежливо, русские поселенцы в Сибири называли почему-то не себя, а именно местных жителей) то так бы всё и сгинуло. Но деревушка то была литвинская. То есть из присланных сюда на жительство пленных  белорусов, скорее всего. А может и поляков. Но точно не украинцев, потому, что тогда бы она называлась не литвинская, а черкасская. Но, как бы то ни было – а православная. 

И вот местный поп острожной церкви Вознесения Господня накатал жалобу в «Государев Томский город» воеводе-батюшке. Поп, видите ли, заподозрил тут какой-то ритуал поганский с человеческими жертвоприношениями, на который начальство закрывает глаза.

Воевода-битюшка среагировал быстро и со стругом, пришедшим в Верхотомский острог из Томска за пушным ясаком, прислал местному руководству свой господарский пендюль. Делать нечего, пришлось учинять сыск.

Руководство в тогдашних Кузбасских острогах выглядело примерно так: во главе всего Государев Приказчик, под ним Татарский голова и Казацкий голова. Начальники, соответственно, служилых татар и казаков.

Миллер где-то раскопал имя казацкого головы Верхотомского острога и говорит, что звали его Осташка Быков.

И вот не знаю, толи этот Осташка был в остроге самый умный, толи через чур умный, но на место преступление направили именно его.

Закручинился тут добрый молодец, только делать нечего – от царёвой службы не бегают. Простился он с женой-ладушкой, сел на верного коня Бурушку и поехал дороженькой прямоезжей прямо в ту деревню.

А надо сказать, что оперативная обстановка осложнялась отсутствием в те времена в Кузбассе евреев. Будь их хоть парочка, пусть самых завалящих, обескровливание трупов немедленно списали бы на них, провели погром и сдали бы дело в архив. Но евреев не было. Воздух благоухал чистейшим русским православным духом и дышалось Осташке Быкову, я думаю, замечательно и легко. Однако, не исключено, что конкретно в этой обстановке он предпочёл бы всё же, чтобы евреи были. Марксова диалектика она, знаете ли и до Маркса была.

А так, пришлось всё же Осташке, по прибытию в деревню приступать к комплексу оперативно-розыскных мероприятий. Эсгумацию он, конечно, проводить не стал. Посетил место преступления и в докладе Приказчика Томскому воеводе осталось описание поляны. «Круглая, около двадцати саженей поперёк себя»

Потом Осташка опросил свидетелей, пришёл к определённым выводам, о которых и доложил Приказчику по возвращении в острог. Приказчик изложил их в докладе в Томск, каковой доклад, правда в крайне ветхом состоянии, и попал в руки Миллера.

Так вот, в результате комплекса розыскных мероприятий, было установлено, что совершила эти убийства никто иная, как Томская Мавка.

Миллер, обращает наше внимание на то, что Приказчик даже не подумал объяснять Воеводе, кто такая эта Томская Мавка и, справедливо замечает, что это очевидно потому, что всем, кто жил тогда вдоль Томи никакие объяснения об этом существе не требовались.

Увы, именно поэтому мы и не знаем, кто это такая была. Миллер предполагает, что это нечто вроде русалки, только с вампирскими наклонностями, в отличии от русалок европейских. Ну, одичала в Сибири.

Но вот дальше Миллер пишет про ещё более интересные вещи. Оказывается про Томскую Мавку упоминается в ещё более старых документах. То есть она была известна (и страшна!) чуть ли не первым русским поселенцам на Томи.

А так, как слово Мавка – славянское, от слова «подманивать», то Миллер делает вывод, что это отголоски какой-то трагедии произошедшей с некой славянской первопоселенкой. Тем более, что в старых легендах туземного населения Томская Мавка не упоминается, а некоторые из инородцев утверждают, что до прихода русских, никакой Мавки в Томи не было.

Вернёмся, однако, в 17 век. А там дело ещё не закончилось. Воевода, получив доклад из Верхнетомского острога и будучи толи в плохом, толи в через чур хорошем настроении, счёл недопустимым, чтобы из государевых податных людишек, кто-то сосал кровя в прямом смысле этого слова. И послал, указ в Верхотомский острог: пресечь деятельность Томской Мавки.

Я надеюсь тот, кто будет писать книгу на этот сюжет, поведает нам  слова, которые долго и громко говорил Верхотомский приказчик, прочтя этот указ. Этому же писателю я оставляю описать тяжёлую сцену, произошедшую между приказчиком и Осташкой Быковым. Сам же только скажу, что именно Осташке и было поручено арестовать Томскую Мавку.

Осташка, очевидно после обмена мнениями на этот счёт с приказчиком, всё таки вынужден был отправиться на задание. С собой он прихватил двух казаков.

По прибытию на место казаки приступили к делу просто и деловито! А именно: они изъяли у местных рыбацкие сети и принялись обшаривать ими Томь. И вот так первый раз они закинули невод… второй раз они закинули невод… в третий раз они закинули невод…. Всякая херня ловится, навроде столетних щук да двухметровых сомов – людоедов (говорят в те времена такие в Томи водились), а Мавка всё никак не попадается. Ловкая, стерва, оказалась. Или опытная. Типа: «знаю я вас легавых, с подходцами вашими»

И вот так день, другой. Осташке с казаками уже и нравится в той деревне начало. Как вдруг пропадает деревенский парень. Поплыл куда-то на лодке, а та вернулась вечером уже без него. Спустилась по течению и аккуратненько к берегу у деревни пристала. А парня пару дней спустя обнаружили. Всплыл.

В деревне бунт! «Ах, сволочи вы Мавку разозлили, она нам теперь житья не даст!» Лезут бить казаков. Лезут бить попа.

 Ну тут опять оставим будущему автору книги описывать, как отчаянно размахивали нагайками и дико матерились казаки. Как метался поп, вздымая  крест с  криком: «Опамятуйте, православные!»

Набили, короче, морды всем четверым.

Думаю Приказчик Верхотомского острога, когда перед ним предстали ободранные и избитые казаки, немного даже обрадовался. Ибо теперь он, наконец, точно знал алгоритм действий, в отличии от ловли Мавки.

Шарахнул небось кулаком по столу, рявкнул:«Бунтовать, сволочи! Запорю! Не потерплю!»

И, произнеся эти, положенные в такой ситуации слова, он отправил в деревню сводный отряд из трёх казаков и одного служилого татарина. А во главе поставил опять Осташку Быкова. Говорю же, чё-то не нравился Осташка приказчику! Или жена Осташки приказчику через чур нравилось. Вообщем: представляете какое здесь раздолье для писателя!

Ну, а дальше всё ясно. Деревню перепороли. А чем там дело с Томской Мавкой кончилось, неизвестно. Но думаю: ничем. Потому как сами посудите: воевода-то он конечно того…батюшка-кормилец и любимый наш начальник. Но он далеко, а Мавка-то вот она! А нам с вами по Томи ещё плавать, а нам с вами в Томи ещё рыбку ловить. Так, что…

И сдаётся мне, что местное начальство потому, до воеводского пинка ничего не предпринимало, что сразу всё прекрасно поняло и решило : «Ну его нафиг Мавке поперёк дороги вставать. Подкормилась маленько в наших краях, ну и ладно. Может теперь дальше по Томи куда уйдёт»

Потому, как случай-то этот, наверняка был не первый в тех местах. И местные считали, может и по какому ни будь своему предыдущему опыту, а может, по рассказам предшественников, что лучше всего…не вмешиваться.