У края кадра.

Главных героев я вывела в свет, но это не значит, что другие мои персонажи просто фон.

В Лар-Солисе таких много. Больше, чем в Зардии. Но тем не менее они держат историю. Тихо и неслышно.

Они тени моего мира.

Гретта сама сделала себя такой. Могла блистать на арене под восторженный рев толпы, но стала той, кто готовит великих за кулисами. Годами носила на себе груз чужих тревог, не имея права на собственные.

Но еще ее тень была внутри.

Ей было шестнадцать, когда пришли Волки в ее маленькую деревушку. Выбор был простой. Убей или умри.

Она выбрала первое.

Она выбрала жить.

Да, Гретта убивала, но не по своей воле. Как и замуж вышла не по своей.

Она боялась Ассу всю жизнь, и даже после.

А потом сбежала, потому что не могла так больше.

Влюбилась в циркового с первого взгляда. Он учил ее всему, что знал сам, а то и больше. Он любил ее, любил ее всю, до последней капли. Вышла замуж снова. Самый счастливый день в цирке! Даже силач Эбер платочком вытирал слезы. А Альзур перепил так, что на утро ничего не помнил. А потом, через несколько лет, Гретта родила близнецов с изумрудными глазами мужа. 

И впервые за всю жизнь была счастлива.

А потом прошлое вернулось. Он искал ее двадцать лет. И нашел.

В тот день сгорел цирк. Умер ее муж. Умерли все цирковые, которых она готовила, проливая пот и слезы. Забрали детей.

И чтобы защитить своих, она осталась в этой самой клетке.

Каждое утро, жена Ассы. Каждый вечер, актриса в спектакле, который длится двадцать лет. Но теперь у нее новая роль. И эту роль она должна вынести во что бы то ни стало. Ради последнего напоминания о любимом.

Ради Каллисто и Виты.

Ее близнецов.

Эранд, муж Гретты, не был злым. Он был уставшим человеком, который давно перестал позволять себе чувствовать.

Он привык ко взгляду на себе и зрителей, и цирковых, и даже собственной жены и детей. Он стал опорой, но тем самым сам разучился видеть собственных детей.

Он гордился сыном, потому что им было удобно гордиться. А дочь, которая выкладывалась до синяков, он просто не замечал.

Ему было проще командовать, чем спрашивать о чувствах. Проще решать, чем слышать.

За этим холодом стоял человек, который боялся, что все рухнет, если он хоть на миг покажет слабость.

Он умер. Но за своих детей. И за свою жену.

Илесса не была злой. Она была запертой. И одинокой.

Она хотела получить лишь один взгляд, лишь одно слово. Она так хотела, чтобы на нее посмотрели не как чужую, а как любимую женщину.

Когда ее сосватали Вите, она была еще совсем крохой. Но уже тогда поняла, что не сможет любить никого другого, кроме него. Поэтому свыклась с этой мыслью. А когда Вита стал старше, она увидела в нем не сопливого ребенка, а мужественного и красивого мужчину. И заставила себя его полюбить, но только из страха остаться никем.

И когда он отвернулся, ей стало не больно. Ей стало страшно.

Просто хотела быть нужной. Вот и весь ее грех.

Альзур, отец Илессы, был шумен и громок. Тот, кто хлопает по плечу и смеется на весь стол.

Но за этим весельем прячется отец, который хочет, чтобы его ребенка было все хорошо. А какой отец этого не хочет? Только делал это грубо. Так как его научили его же родители. Его же отец.

Он не замечал, что его желание душит детей. Ему казалось, что он все делает правильно.

Асса, главарь Волков, не мог отпустить. Любовь его давно сгнила. Но он думал, если сожмет крепче, сможет все вернуть на свои места.

Двадцать лет он искал не Гретту, а власти над ней. А потому что не смог пережить, что она смогла без него.

Вся его сила, его же слабость. Он мстил даже не ей. Он мстил самому себе за то, что однажды ее потерял. Что, по факту, и должно было случиться, ведь Гретту он похитил из деревни и заставил жениться на себе. Она его боялась и ненавидела всей душой, но он этого не замечал. А когда еще и разгромил цирк и убил всех, кроме ее детей, страх Гретты ушел, как будто и не было вовсе. 

А ненависть осталась. Больше, чем он сам мог себе представить.

И от этого он сам себе сделал хуже.

Потому что ее ярость не будет тихой. Она будет смертельной.

Старик Альдрик всегда носил все свое при себе.

Даже чувства.

Он видел, как рушится все, что он строил. Семья, честь, имя. И не мог ничего изменить. И больнее, чем от позора выпавшего на их долю, ему пришлось от собственного бессилия.

Последнее, что у него осталось, были внуки.

И он любил их, но продолжал молчать даже тогда, когда они ушли в Ничейные Земли. Потому что слова казались слишком незначительными, слишком пустыми. Слишком не его.

Одиночество было тихим. И именно поэтому таким невыносимым.

Вальдо, один из самых ключевых персонажей, и он еще встретится вам на пути героев.

Но тогда в нем жил не страх и не злость, а просто скука.

Скука по чему-то большому, чему-то, что заставило бы мир, наконец, его заметить. Он хотел быть кем-то. Хоть как-то. Хоть чем-то.

Ради этого он готов был сломать все. И чужую жизнь, и свою.

Он, конечно, никогда бы не додумался до такого. Ему помогли.

Он так и не понял, что натворил. Для него это была просто игра. Очередная конфетка, которую он с радостью принял.

Ох'атар ничего не говорил, потому что давно понял, что слова не имеют никакого значение. Только ненужное, пустое присутствие.

Он давно разучился ждать. Поэтому и стал таким одиноким.

Но при этом незаметно оставался рядом.

Он просто делал то, что должен, и не ждал благодарностей. Это было последним, что держало его на плаву.

А потом он ушел от друга, который отчаянно ы нем нуждался, и то, что так долго держало этого одноглазого моряка, пылью рассыпалось в прах.

Ух'ай до безумия хотел быть любимым. Как ребенок, который хочет внимания и рыдает навзрыд, когда все вокруг идут мимо.

Он подходил слишком близко, говорил слишком громко. Потому что не умел по-другому. Любое равнодушие ранило больше, чем отказ.

Он даже не любил Фэю. Ему нравилась сама возможность быть рядом с красивой девушкой с серыми оленьими глазами. Именно тогда он и чувствовал, что его сердце еще не мертво. Что еще продолжает стучать. И даже тогда, когда она оттолкнула, он остался рядом.

На всякий случай.

Кок Эк'у верил рукам, а не словам.

Все, что умел, он выражал делом. Придвинуть миску с супом. Поставить котел. Одобрительно хмыкнуть.

Его забота была грубой, молчаливой и настоящей. А он и сам этого не замечал.

Ам'ях устал не от моря, а от людей, которых нужно вести за собой и любой ценой их защищать.

Капитан не имеет права на слабость. Он должен быть сильным, грубым и порою жестоким. Он долгие и долгие годы морской жизни учился подавлять эмоции.

И, в конце концов, научился.

Даже на людей он смотрел, как на такелаж, как на часть корабля. Потому что от него зависело пятнадцать голов. И потому что иначе не выжить ни им, ни ему. Быть сухарем это только броня человека, суть которого утонула в этой черной бездне самого океана.

А может быть он просто такой человек.

Кто его знает?

Одинокий Шейх не знал, что одинок.

Даже в окружении серебра и жемчуга, он оставался человеком, который покупает, что купить нельзя. Он предложил Фэе все, и мир и звезды, надеясь, что она останется. Но сама Фэя даже ничего для него не значила. Он видел только образ, а не сильную и смелую девушку. Все потому, что ему был нужен кто-то рядом.

Как говорится, человеку нужен человек.

Антонио жил с дождем внутри. Каждый треклятый день. Даже когда снаружи стояло солнце.

Он пять лет нес вину. Вину за то, что не смог. За то, что смотрел и не мог пошевелиться. За то, что выжил, а они нет.

Он даже не закричал, когда мать уже была разорвана на куски, а отца пережевывало существо. Какое, он точно не помнил. Но до сих пор видел ту кровь, те ошметки тел и стеклянный ужас в глазах мамы и папы.

Антонио видел то, чего не должен видеть ни один человек во всем мире.

Смерть родителей.

А раньше, еще до всего этого, он был душой компании. Смеялся, танцевал, пел. Как же он пел! Как никто другой. Даже сейчас, пройдя через все это, он поет, чтобы заставить Сильвию улыбаться.

И она улыбается.

Вино было бегством. И единственным способом хоть ненадолго заставить внутреннюю боль замолчать.

Да. Ничто и никого он не любил так же сильно, как любил сестру. Самый близкий человек. Самый родной. И самый последний. Только она имела значение. Только она значила для него абсолютно все. Даже жизнь. И он просто был рядом, потому что ничего другого не умел.

Разучился.

И когда пришел его час, он, наверное, впервые за долгое время почувствовал облегчение.

Его дождь наконец-то закончился.

У каждого из них своя боль и своя тишина.

Кто-то молчит от усталости. Кто-то от бессилия. Кто-то от любви, которую так и не сумел показать.

Они стоят за краем кадра и не просят, чтобы их заметили.

Потому что быть героем моего мира, не значит быть на виду.

Иногда быть героем значит быть незаметным.