Командное первенство Генштаба ВС СССР

Работая в одном из управлений Генштаба, я дважды участвовал в первенстве своего отдела. В обоих победил сильный шахматист, такой же служащий Советской Армии, как и я. Он любил играть защиту Оуэна, что побудило меня написать первую статью для журнала «64 — Шахматное обозрение» именно об этом начале (см. вспоминалку «Доморощенный теоретик» https://author.today/reader/215798/1919980).

Во время обеденного перерыва, спускаясь и поднимаясь на лифте, я видел, как на третьем этаже одна и та же компания играет в блиц. Однажды я вышел и стал наблюдать. Все ушли, а один из шахматистов остался. Странно звучит, но до этого я ни разу не играл в блиц. По природе я тугодум и часто бываю не в ладу со своими нервами, поэтому всегда избегал быстрой игры. Я просрочил время, но мой соперник, увидев, что я побеждаю, дал мне довести партию до конца. Через пару дней к начальнику нашего отдела подошёл капитан шахматной сборной Управления и сообщил, что меня включили в её состав для участия в командном первенстве Генштаба. В тот же день мы сели в специально выделенный нам ПАЗик и поехали в ЦДСА. Членами сборной (пять основных и один запасной игрок) оказались те шахматисты, военные и гражданские, которых я видел возле лифта. По дороге один из них, полковник, предложил посадить меня на первую доску.

Из всех партий, сыгранных в этих соревнованиях, мне запомнилась только первая. Я белыми удачно разыграл ферзевый гамбит. Противник ошибся (после партии член его команды сказал ему: «Конечно, ты сам виноват, что пропустил пешечный удар c4—c5»), и создалась очень выгодная для белых позиция. В этот момент симпатизировавший мне полковник подошёл к начальнику Центрального шахматного клуба ВС СССР и поинтересовался квалификацией моего соперника. Оказалось, что тот — кандидат в мастера. Зря я об этом узнал. Я мог атаковать короля чёрных или выиграть пешку, но стал осторожничать и выбрал второй путь. Затем он начал долго думать над каждым ходом, а я последовал его примеру. Так мы оба доиграли до взаимного цейтнота. Вокруг собралась толпа шахматистов, которые уже закончили свои партии. Безусловно, мой противник, помимо высокой квалификации, имел несколько существенных преимуществ. Я играл вторую в жизни партию в блиц, при этом часы, как и положено белым, стояли слева от меня, и я должен был тянуться к кнопке правой рукой. В горячке цейтнота я даже выиграл ладью, но мой флажок тут же упал.

— А я знаю, ты специально подставил ладью, потому что там был длинный ход, — сказал моему сопернику всё тот же член его команды.

Полковник подошёл ко мне и предупредил на будущее: «Они тут все опытные, специально тянут время до цейтнота». Другим игрокам сборной он сказал: «Ничего, теперь у нас есть сильная первая доска».

Я же, расстроенный, даже не проанализировал поединок (это был первый и последний раз, когда, играя классику, я уронил флаг). Однако мы вышли из своей подгруппы в финал, где соревновались шесть команд, чего не удавалось добиться на протяжении последних лет, и стали там даже четвёртыми. В первой же партии мне достался тот же кандидат в мастера, который сказал:

— Зачем вы тогда взяли пешку? Вы же выигрывали, а после этого у белых ничего не было.

— Правда? — спросил я.

— Да, там была матовая атака.

Это известие, конечно, не прибавило мне настроения. Я снова разыграл белыми ферзевый гамбит, и мой соперник одержал теперь уже не такую обидную для меня победу. В пятом туре финала я проиграл ещё одному кандидату в мастера.

Затем матчи проходили в одном из помещений стадиона ЦСКА, возле метро «Аэропорт», куда мы добирались своим ходом. У меня сохранилось множество книжек армейского «Шахматно-шашечного бюллетеня», который бесплатно распространялся в обоих зданиях. За два с половиной года я участвовал в трёх таких соревнованиях. Во втором и третьем мы не вышли в финальную пульку. В первом случае мы отказались от дальнейшей борьбы за последующие места, во втором — обогнали остальные сборные, став, таким образом, седьмыми среди команд Генштаба. Во всех трёх соревнованиях я выступал на первой доске.