Работа в трёх регистрах

[18+]
Написав три этюда (космическая станция, перемену и поток сознания), я попробую объединить их регистры в один небольшой рассказ. Нужно, чтобы они не перетягивали одеяло каждый на себя, а дополняли друг друга и оттеняли, работая на контрастах. В будущих текстах мы сможем это использовать, переключаясь с одного регистра на другой: оттеняя ужас и мрак - светом и теплом и уводя читателя в потоки сознания героев.
Что из этого получилось, можете прочитать ниже:

Работа в трёх регистрах.

В конце длинного коридора, наполненного глухим звуком работающих систем, мигала лампа. Пульс умирающей космической станции.
В этом космическом исполине лишь система жизнеобеспечения боролась за спасение станции. Работая на пределе. Она очищала и генерировала воздух, но холодная космическая пустота неуклонно продолжала проникать в чрево космического левиафана, висящего над таким же огромным астероидом. Высасывая то немногое, что смогла сгенерировать система. Но жизни на станции уже не было.
Почти.
Поступь тяжёлых ботинок, с магнитной подошвой, глухим эхом разносилась по коридору. В тяжёлом и неповоротливом скафандре я медленно двигался по длинной трубе коридора, словно по артерии космической станции. Свет мигающей лампы отражался в металлических панелях и на закрытом стеклянном забрале моего шлема. Встав посреди этой длинной металлической кишки, я осмотрелся, держа в руках электромагнитную винтовку.
Моё тяжёлое дыхание заполняло весь скафандр вместе с запахом пота.
«Третья палуба. Осталось ещё немного».
«Все переборки открыты, как и на нижних палубах».
Заглянув в их черноту, в которой скрывались пустующие комнаты и кабинеты, я увидел танец теней на стенах, пока луч моего фонаря скользил по в спешке брошенным вещам. По металлическим панелям бежали блики, прерываемые тёмными пятнами крови. Люди не просто бежали в панике, они тут умирали. И единственным свидетельством их смерти были эти матовые пятна.
Ни трупов, ни остатков.
Всё было поглощено.
Пустота вновь стала давить.
«Пустота станции или моя? Я снова один. Без неё».
На металлическом полу были разбросаны листы бумаги и какие-то мелкие канцелярские предметы. Станция продолжала бороться за жизнь последнего оставшегося на ней человека. Магнитные боты с хрустом и глухим ударом опускались на пол, давя разбросанные вещи и примагничиваясь к металлу.
«Надо добраться до верхней палубы. Это уже рядом. Лифт рядом».
Тяжёлое дыхание било по ушам, как единственный звук, сохранивший себя.
«Там спасательные капсулы. А они там есть? Должны. Они должны быть там. Иначе всё это зря. Весь этот путь – зря. Нет. Я должен найти Аманду. Я должен ещё раз увидеть её лицо. А она ещё жива? Она не погибла? Не погибла тут, в этом кабинете? А может, в соседнем? НЕТ! Хватит думать. Надо двигаться дальше. В конце коридора лифт. Дальше спасательная капсула и конец этому кошмару».
Дыхание стало ровнее, по лицу стекали капли пота.
«Я устал. Сильно устал. Ещё этот скафандр. Жарко и душно».
Продолжая двигаться по безжизненному коридору, где лишь лампа отбивала вспышками некое подобие пульса, в луч моего фонаря промелькнул силуэт. Проследовав лучом за ним, я увидел в тени жуткое создание. Оно было приспособлено к жизни в леденящей пустоте космоса, в отличие от меня, потеющего в этом дурацком скафандре. Его чуть вытянутый мясистый хоботок, усеянный множеством небольших зубов, уже потянулся ко мне.
«Оно меня видит».
«Оно движется ко мне».
«Оно всё ещё голодно после столетнего сна».
Палец нажал на курок. И рука в перчатке ощутила вибрацию электрокатушки. Винтовка бесшумно выплёвывала из себя небольшие шарики. Прошивая стальные стены, они оставляли лишь оплавленные отверстия. Но существо отскакивало в стороны. Оно двигалось с ошеломляющей скоростью и реакцией. Словно предвидя каждый выстрел. Я не мог в него попасть. Заряда аккумулятора винтовки было уже недостаточно, чтобы выпустить очередь и продырявить эту гадину. Приходилось стрелять одиночными, ожидая заряда конденсаторов.
В батарее оставалось энергии на пару выстрелов. Глухое эхо раздалось в почти безвоздушном пространстве коридора, снова разнообразив звуки моего дыхания. Подошвы магнитных бот ступали по металлу. Отступая, я пытался попасть в этого космического монстра. Но без результатов. На дисплее винтовки загорелся красный сигнал.
«Батарея разряжена».
«Всё?»
«Смерть?»
«Боль».
«Какая пронзающая и жгучая боль в груди!»
Она пульсировала, и я ощущал, как моя жизнь уходит с каждым ударом. Лапы создания были протянуты ко мне. А его когти терзали мою плоть, скребя по костям. Противный сигнал запищал в шлеме, сообщая о разгерметизации скафандра. Перед стеклом проплыли кровавые капли, замершие за мгновения.
«Свет. Почему я вижу свет?»
«Аманда! Это она?»
Она стояла передо мной в лучах июльского солнца, звук моря и парящих чаек убаюкивал меня. Лёжа на песке, я любовался, как ветер играет с её волосами и как она жмурится от лучей солнца, пытаясь разглядеть в голубом небе контуры птиц. Подойдя, она села рядом. В голубых глазах играли беззаботность и счастье.
— Ты что такой хмурый? Устал?
— Да, Аманда. Я очень сильно устал. — Я ощутил, как улыбнулся ей. Непроизвольно, лишь от тёплого чувства, что она рядом.
— Так отдохни. Смотри, какая тут погода, как тут хорошо, тепло и спокойно.
— Не могу. Мне надо идти.
— Куда?
— Не помню. — Действительно. Куда я так стремился попасть? Куда я шёл наперекор всему? Куда? Или к кому?
— Если не помнишь, то зачем куда-то идти, глупыш. — Она засмеялась, беря меня за руку. Её тонкие, нежные пальцы не отпускали меня. Но я уже никуда и не хотел.
— Аманда. — Капли пота стекали по моему лицу, оставаясь солёной плёнкой на губах.
Зубы хоботка скользили по стеклу забрала, сдирая миллиметр за миллиметром.
Дыхание становилось всё тише. Губы в безмолвной тишине продолжали двигаться, стараясь произнести хотя бы ещё раз это тёплое слово — Аманда.
Космическая станция умерла.
Теперь здесь не было жизни. Земной жизни.
И только система жизнеобеспечения продолжала свою бессмысленную работу на пределе.