Восемь тысяч долларов и одна голая фотография

Осенью пятьдесят третьего года двадцатисемилетний сотрудник чикагского журнала для детей решил, что с него хватит.

Он собрал восемь тысяч долларов от 45 инвесторов, включая тысячу от матери. Заложил мебель. За пятьсот долларов купил у календарной конторы права на снимок голой девушки, сделанный четырьмя годами раньше.

Девушке за ту съёмку когда-то заплатили пятьдесят долларов. Ей нужно было внести платёж за машину, работы не было, деньги кончились.  

К декабрю пятьдесят третьего эта девушка уже стала звездой Голливуда.

Копирайтера звали Хью Хефнер.

Как это выглядело в цифрах:

Тираж первого номера — около пятидесяти четырёх тысяч экземпляров. Цена — полтинник. Номер разошёлся за считаные недели и показал, что у журнала есть будущее.

Журнал чуть не назвали Stag Party. Но издатель другого журнала — Stag — предупредил Хефнера, что будет защищать своё название. Пришлось искать новое. В итоге коллега Хефнера Элдон Селлерс предложил слово Playboy.

Мэрилин Монро об этом не спрашивали. Правами на публикацию снимка распоряжались не она, а фотограф и календарный издатель. 

Она не получила от Хефнера ни цента.

Одна деталь, вокруг которой спорят до сих пор.

Первый номер вышел без даты на обложке. Общеизвестная версия: Хефнер не верил, что будет второй, и постеснялся ставить месяц.

Версия скучнее и правдоподобнее: распространители снимали с лотков всё, у чего дата прошла. Журнал без даты лежал дольше и продавался дольше. Это не робость, это расчёт.

Мне вторая версия нравится больше — она про человека, который считает, а не мечтает. Хотя в мемуарах, конечно, красивее выглядит первая.

И вот что меня в этой истории добивает.

Там не было большого капитала. Не было собственной издательской машины, не было гарантии, что журнал вообще переживёт первый номер.

Была заложенная мебель, купленная за пятьсот долларов фотография и человек, который уже знал, как работает журнальный рынок.

И ещё — понимание того, чего хочет американский мужчина в пятьдесят третьем году.

Всё.

Этого хватило, чтобы запустить империю.

И когда я это читал, у меня в голове щёлкнуло: а ведь это классная история для романа. И даже для серии романов.  

Так появился «Ловелас».