Краш-тест 10: Рене в гостях у Маргариты

Бонжур, mes amis!

Сегодня у нашего краш-теста маленький юбилей — выпуск № 10! Преданный вам Рене с обновлённой командой продолжает проверять на прочность книги. Всё просто — мы читаем 5000 знаков от начала книги, потом излагаем свои впечатления и замечания. Сегодня на разборе роман Артура Александровского «Берег закатов и грома». И мы по-прежнему в дивном сеттинге «Мастера и Маргариты»...

Ужин у Маргариты

Ровно в полночь особняк на Пречистенке встречал необычных гостей. Они и прибыли-то не по-человечески — один влетел в открытое окно, другой влез через печную трубу, разбрасывая клочья сажи. И лишь третий солидно постучал в дверь набалдашником трости.

— Ой, мамочки! — взвизгнула домработница Наташа, открывая последнему гостю.

За его спиной горело алое зарево, из которого высовывались то жуткие рожи, то полуголые женщины.

— Маргарита Николаевна! — закричала Наташа. — Похоже к вам тот самый гость, который в варьете всем деньги раздавал! 

— Наташа! Ну как вам не стыдно, — ответила Маргарита, — вы грамотная, умная девушка, а говорите чёрт знает что! Проходите, Рене, то есть, мессир Воланд!

Воланд и Маргарита прошли в гостиную. Вместо электрических ламп здесь горели свечи. На столе заманчиво поблёскивали серебро и  хрусталь. 

 — Приветствую, мессир, и вы, алмазная донна! — воскликнул Коровьев с правой стороны стола.

А кот Бегемот слева добавил только: «Салют». Вид у него был крайне недовольный.

— Что ж, господа! Я собрала вас на литературный ужин, — сказала Маргарита. — И главное блюдо у нас — роман «Берег закатов и грома».

По знаку хозяйки Наташа водрузила на стол блюдо под серебряной крышкой.

— О,  очень много хорошего и лестного слышал об этой книге, — воскликнул Коровьев. — Точнее, читал в аннотации! Там обещают, что некий гражданин Кирилл, находясь в депрессии, попал в отель призраков.

— Ну, каждый украшает себя, как может, — возразил Бегемот. — Давайте изнутри копать! Когтями, зубами!

— Не нервничай, милый! — ласково сказала Маргарита. — Лучше скажи, какой закуски ты хотел бы?

— Чего-нибудь простого, пролетарского! Селёдки или грибов маринованных! — ответил кот.

По знаку Маргариты красавица Наташа сняла крышку с первого блюда.

— Что? — зашипел кот. — Меня угощают беседой в кабинете психиатра? И это — начало романа? Тут нет ничего атмосферного, вот ни фигашеньки! Врач и пациент не описаны, а кабинет — трафаретный. Только цветы и грамоты на стенах. Ни звуков, ни запахов. Лажа, граждане, голимая лажа!

— Позвольте, Маргарита Николаевна, — вмешалась Наташа. — По-моему, атмосфера вполне убедительная. Есть контраст между уютом кабинета и мрачным внутренним состоянием пациента. Так автор создаёт напряжение. А вторая ночная одинокая сцена усиливает контраст и показывает состояние человека, находящегося на грани.

— На грани чего? — огрызнулся кот. — Маразма?

Наташа шлёпнула его салфеткой по голове.

— Уймись, блохастый! Мне ещё понравился псевдоним «Фантом». Он сам по себе создаёт зловещую ауру. 

— Хорошо, — бесстрастно произнесла Маргарита. — Ну-с, господа, а что вы желали бы на горячее?

Коровьев подался вперёд и быстро заговорил:

— Ах, душа моя, я бы желал чего-нибудь итальянского! Да не какую-нибудь там заурядную стряпню, а что-то с характером. Чтобы язык танцевал от восторга, и желудок пел радостные гимны! Пасту, что ли, с дерзким соусом, с моцареллой и базиликом... 

Наташа подняла крышку, и Коровьев разочарованно воскликнул:

— Ну, что за незадача! Динамика совсем никудышная. В первой сцене, правда, есть крючок, цепляющий читателя —

Вопрос: «Где же она, ваша супруга?» и ответ «Это бы я и хотел выяснить». Во второй сцене тоже любопытно — герой звонит незнакомцам ночью. А дальше начинается топтание на месте. Один и тот же мотив —звоню, молчат, кладут трубку. И весь этот кандибобер тянется на полстраницы без всякого развития.

— За такое надо казнить на площади! — сердито крикнул кот. — Методом анального зондирования!

Наташа вторично шлёпнула кота салфеткой. А Коровьев продолжил:

— Главный герой, конечно, задуман недурно. Он загадочный, травмированный, с непонятным прошлым. Его рассказ о брачной ночи...

— Ну-ка, ну-ка, тут поподробнее! — потребовал Бегемот.

— Да не было там ничего, только разговор, сидя на полу, — отмахнулся Коровьев. — Короче, граждане, сплошная пустота. Во второй сцене вообще непонятно, кто действует. Тот пациент, что вёл беседу с мозгоправом или кто-то новый? В общем, как писал наш уважаемый Фёдор Михалыч «Ночь, туман, струна звенит в тумане». 

— А точнее? — спросила Маргарита.

— Ни черташеньки непонятно, — резюмировал Коровьев.

Маргарита кивнула и обратилась к Воланду:

— Время десерта, мессир! Чего желали бы вы?

Воланд задумчиво посмотрел вдаль.

— Земляники со сливками. Но, подозреваю, вы подсунете мне нечто неудобоваримое...

Наташа сняла третью крышку. Воланд продолжил тем же меланхоличным тоном:

— Что ж, автора можно похвалить за простой и доступный язык, без претензий на высокий слог. Вижу удачные образы: «тоненькие ручейки слёз по небритым щекам», «во рту пересохло, словно он набит песком». Но дальше начинается осетрина второй свежести. Полно канцелярских выражений, например: «множество горшков с разнобразными цветами», «сотня различных дипломов»...

— Ой, фу-фу-фу, сил моих нет! — заголосил кот. — Нельзя, что ли, по-русски? Много горшков с цветами, разные дипломы?

— Тут же и тавтологии.  «Внимательно изучал», «внимательно воззрившись» , «внимательно глядя» — три «внимательно» на страницу. И в довершение всего, грамматические и пунктуационные ошибки: «не меньше, чем сотня», «занимались» в кавычках не оформлено, тире в диалогах путается с дефисами.

— А может ли это зацепить читателя? — спросила Маргарита.

Воланд задумался.

— Смотря какого читателя, королева! Меня когда-то зацепило, потому что я сам подвержен депрессиям и душевным метаниям. Но не дочитал, ибо отвлекли дела мирские. В целом старт медленный, читатель может запутаться уже на втором фрагменте: кто звонит? Зачем? Я бы посоветовал автору...

— Сжечь рукопись? — подсказал Коровьев.

— Ну, зачем сразу жечь! Отдать в литературную обработку понимающему редактору, — ответил Воланд. — Чтобы усилили динамику, подправили грамотность и добавили остроты сюжету.

— Следовательно, краш-тест пройден условно? — спросила Маргарита.

— Да пусть его будет условно,  — взмолился Бегемот. — Подавайте уже кушать! Трубы горят, желудок стонет!

В краш-тесте участвуют эксперты: Рене Леблан, Nomad, Денис Кондратьев, Morceleb. Если вам нравится наше шоу, читайте все четыре отзыва и пишите на странице книги только одно имя.