С какими книгами у вас ассоциируется осень?

Осень эпична. Мир залит тысячей оттенков золота. Выхожу в свой запущенный сад, а там георгины и солнце: фиолетовое на золотом. Пахнет печным дымом и особенной осенней свежестью, настоянной на прелой траве, сырой земле, аромате поздних фруктов. Где-то на горизонте выступает из сизой дымки ярко-жёлтый лес. Хочется долго-долго сидеть на качелях, грызть сочные соседские груши, в изобилии падающие на наш газон, и обдумывать Райтобер - 2026 вспоминать что-то хорошее. Например, как в августе все поколения нашей семьи, от 85 лет до трёх месяцев от роду, собирались вот здесь, под сливами, за большим столом и как мама с тётушкой, самые старшие в нашем роду чудесные близняшки, смешили нас рассказами о своей юности... Осень вообще располагает к рефлексии, и ни в одно другое время года не грустится так сладко и с удовольствием.

С каждым временем года у меня связаны литературные ассоциации. Например, зима — это "Чудесный доктор" Куприна и "Рождественская песнь в прозе" Диккенса, "Ночь перед Рождеством" Гоголя и "Рождество и красный кардинал" Фэнни Флэгг. Осень же — в первую очередь "Антоновские яблоки" Бунина: 

Помню большой, весь золотой, подсохший и поредевший сад, помню кленовые аллеи, тонкий аромат опавшей листвы и – запах антоновских яблок, запах меда и осенней свежести.

А еще — удивительно осенняя пародия на это произведение, созданная другом Бунина — Иваном Александровичем Куприным — "Пироги с груздями". Помещу-ка я ее здесь полностью, вдруг кто-то не читал. 

ПИРОГИ С ГРУЗДЯМИ

Сижу я у окна, задумчиво жую мочалку, и в дворянских глазах моих светится красивая печаль. Ночь. Ноги мои окутаны дорогим английским пледом. Папироска кротко дымится на подоконнике. Кто знает? – может быть, тысячу лет тому назад так же сидел, грезил, и жевал мочалку другой, неведомый мне, поэт?

Ржи, овсы и капусты уходят в бесконечную даль, а там, на самом краю озимого поля, у одинокого омета, важно гуляет грач. Правда, ночью мне его не видно, но он мне нужен для пейзажа. Суслик мягко свистнул на дереве под моим окном...

Отчего мне так кисло, и так грустно, и так мокро? Ночной ветер ворвался в окно и шелестит листами шестой книги дворянских родов. Странные шорохи бродят по старому помещичьему дому. Быть может, это мыши, а быть может, тени предков? Кто знает? Все в мире загадочно. Я гляжу на свой палец, и мистический ужас овладевает мной!

Хорошо бы теперь поесть пирога с груздями. Сладкая и нежная тоска сжимает мое сердце, глаза мои влажны. Где ты, прекрасное время пирогов с груздями, борзых густопсовых кобелей, отъезжего поля, крепостных душ, антоновских яблок, выкупных платежей?

С томной грустью выхожу я на крыльцо и свищу лиловому облезлому индюку. Садовник Ксенофонт идет мимо, но не ломает шапки. В прежнее время я бы тебя, хама, на конюшню!..

Я возвращаюсь в свою печальную комнату. Из сада пахнет дягилем и царскими петушками. Меланхолично курлыкает на пряслах за овинами бессонная потутайка. Отчего у меня болит живот? Кто знает? Тихая тайная жалость веет на меня незримым крылом.

Все в мире непонятно, все таинственно. Скучный, вялый и расслабленный, как прошлогодняя муха, подхожу я к двери, открываю ее и кричу в зловещую темноту: – Марфа, иди сюда!.. Натри меня на ночь бобковой мазью...

А. Куприн

1908 год

Не знаю, как вам, а мне отчаянно захотелось послушать потутайку и бобковой мази...

А какие литературные ассоциации с осенью возникают у вас?