Все профессии важны
Автор: Татьяна НиколаеваДрузья, а давайте флешмоб?
В жизни у нас часто бывает не слишком интересная работа. А вот в книгах... Хозяйка пряничной лавки, детектив, министр магии, ветеринар фантастических тварей, кто еще?
Расскажите о работе своих персонажей и приведите 1-2 эпизода, где они заняты делом. И не просто делом, а своим профессиональным.
У меня в романе «Тункинская баллада» герои занимаются геологоразведкой, а героиня – врач. По специальности кардиохирург, а по факту приходится...
Прораб не успел ничего ответить, потому что брезент штабной палатки взлетел, пропуская Санникова, отчего-то взволнованного и бледного. Инженер был молчалив и не имел обыкновения лишний раз вообще что-либо говорить, однако по его лицу можно было многое понять; едва взглянув в его сторону, Катя поняла, что рано сложила медицинские препараты.
– Дайте чистую тряпку, – сказал Санников совершенно спокойно. Правой рукой он крепко зажимал левое плечо, но все равно и Катя, и Гордин, и Дымов увидели, что его рубашка слева вся залита кровью, и кровь сочится сквозь пальцы и капает на траву, на его штаны и сапог.
– Какую тряпку, Иван Ильич? – возмутилась Катя. – Сядьте!
– Там шейкер на ходу, – сказал он, и все поняли, что он скажет следующим: «Я не могу».
– Миша, – Гордин кивнул в сторону выхода, Дымов все понял и исчез, ушел проследить за шейкером и подменить товарища. Санников устало опустился на ворох курток и спальных мешков, которые Гордин уже собирался было укладывать, и Катя присела на корточки рядом, протерла руки разведенным спиртом и, дождавшись, пока он разберется с пуговицами, сняла рубашку с одного его плеча и с трудом удержалась от того, чтобы ахнуть: по руке тянулась глубокая рана, которую и царапиной назвать было трудно. Что-то длинное и тонкое разорвало плотную ткань рубашки и сильно задело руку, вокруг кожа покраснела, словно обожженная, и Катя заметила, что на пострадавшей руке была надета перчатка. Вторую он, вероятно, снял, чтобы не занести инфекцию.
– Что вы такого делали с веревкой? – тихо спросила она, пока искала чистую тряпицу и обрабатывала рану. Санников только чуть поморщился, когда спирт коснулся кровоточащего края:
– А вы наблюдательны. Ящик с пробами упал в реку. Я успел поймать за страховку, но течение там... Выбило из рук и рвануло.
Катя помолчала. Видно, ящик был очень тяжелым, а течение таким сильным, что вместе с рывком сбило его с ног: слева его одежда была испачкана, как будто от падения. Кровь вскоре остановилась, но рваные края глубокой царапины нельзя было оставлять просто так. Катя нахмурилась, осторожно осматривая руку: задело сильно, края разошлись, если не зашить – заживать будет долго, неприятно, и может воспалиться: только инфицированных ран им тут, в тайге, и не хватало, если простое ранение она вылечить может без труда, то от заражения избавиться будет сложно. И хотя раньше ей подобного делать не приходилось, Катя попыталась говорить спокойно и не суетиться.
– Рана серьезная. Нужно зашить.
– Зашивайте, – равнодушно отозвался Санников.
– Новокаина нет, – ее голос предательски дрогнул.
– Ну и что?
– Обезболивающего, – повторила Катя, думая, что он не сообразил по названию.
– Я понял, – сказал Санников. – Так зашейте.
Катя медленно вздохнула. В Москве, в лаборатории, в операционной, где все было стерильно и практиканты друг другу ассистировали, где был строгий взгляд профессора и старшие, опытные врачи, достаточно чистых бинтов, горячей воды и яркого света, работать было не страшно – ошибку сразу же исправляли, присутствие опытных врачей внушало уверенность, но теперь "опытной" приходилось становиться самой.
– Олег Иванович, вы мне поможете? – прошептала Катя и тут же кашлянула, чтобы от волнения голос не казался севшим. Гордин удивленно кивнул.
– Что надо делать?
– Вскипятите воду, маленького котелка будет достаточно. Отлейте половину и разбавьте холодным, чтобы не было слишком горячо. Это мне нужно для очистки. Во второй половине, которая останется горячей, прокалите иглу и вот этой стерильной салфеткой протрите насухо, – Катя протянула ему закрытую упаковку салфеток, говорила медленно, обдумывая каждое слово, и Гордин кивал, как будто записывал мысленно. К счастью, незадолго до происшествия они с прорабом пили чай, примус не успел остыть, и вскоре у Кати под рукой было все необходимое. Гордина не прогоняли, и он не ушел; остался и смотрел, как работает эта девчушка, на удивление спокойно и сосредоточенно, как будто всю жизнь занималась этим, зашивала раны на живую в глухой тайге без всякой помощи и необходимого набора препаратов. Он не знал, о чем она думала и чего боялась, но лицо ее оставалось бесстрастным, словно они со старшим инженером сговорились, что он не будет пугать ее и показывать, что ему больно, а она – что не умеет и боится работать без обезболивающих.
Катя протянула в иглу крепкую шелковую нить. Нить была светлой и скользила в пальцах, едва заметно дрожащих от волнения.
– Посветите мне, – тихо попросила она. Гордин присел рядом, включил фонарь и направил луч света на руку пострадавшего. Катя коротко вздохнула, как будто перед прыжком в воду с вышки, и протянула первый стежок. Нить скользнула легко и непринужденно, Санников дернулся и напрягся, на скулах заиграли желваки. Катя, как могла, ласково тронула его ладонь:
– Потерпите, Иван Ильич. Я знаю, что очень больно. Но заражение нам не нужно...
Санников стиснул зубы и прикрыл глаза. Катя зашивала осторожно и бережно, едва касаясь кончиками пальцев, но нить ложилась крепко, и спустя несколько минут она закончила; Гордин помог ей отрезать нить, она сама затянула несколько надежных узлов, еще раз обработала жгучим спиртом и наложила сухие, чистыебинты.
– Вот и все. Вы герой. Завтра придете ко мне с утра, сменим повязку. Олег Иванович, не нужно ему сегодня работать, – Катя взглянула снизу вверх, и Гордин рассеянно кивнул, он даже не предполагал, что Санников вернется на квадраты после такого. Выудив из ящика флягу "особого случая", он плеснул на дно кружки немного:
– Выпейте. Легче перетерпится.
Санников взглянул на него с легким удивлением, как будто начальник предложил ему не водки, а жидкого мыла.
– Я непьющий, – тихо ответил он, улегся прямо на ворох спальных мешков и накрылся собственной курткой. Катя улыбнулась, пригладила его растрепанные волосы и поднялась уходить.
– Пойдемте, Олег Иванович, надо поговорить. Пусть Иван Ильич здесь поспит...
Жду ваши рабочие отрывки)